Тут нашему канониру передали под командование необыкновенно большой отряд матросов для наведения порядка на складе боеприпасов и в пороховом погребе, и он увел их с собой вместе со старшим артиллеристом.

В общем, мы рьяно взялись за дело, усердствуя во всем, особенно после того, как увидели, что Старик поднялся на мостик при полном параде и кортике, доверившись нам, как братьям. Ну, мы тоже сменили форму одежды в соответствии с процедурой, изо всех сил стараясь сбить с толку беднягу Антонио.

А потом ко мне заявился сержант нашей морской пехоты и принялся заламывать руки и стенать. Оказывается, он разговаривал с нашим младшим лейтенантом, и теперь выяснилось что у него, извиняюсь, поехала крыша.

«Мне нужны гарантии, — заявил он, сжимая и разжимая кулаки в бессильном гневе. — Я едва не загнулся от солнечного удара, когда мы воевали с работорговцами в заливе Таджура-Бей, с тех пор мне приходится горстями глотать хинин и хлородин. И от пары стаканчиков коричневого шерри я не начинаю гонять чертей по палубе...»

«Что у тебя стряслось?» — спрашиваю я его.

«Я ведь не офицер, — отвечает он. — Мне не вернут шпагу по окончании военного трибунала. И все из-за маленьких слабостей, хотя на моей репутации нет ни единого пятнышка. Я — всего лишь простой сержант морской пехоты, не наживший больших денег, с восемнадцатью годами безупречной службы за плечами, но я не понимаю, почему, — при этом он все время размахивал руками, — почему я должен рисковать своей пенсией из-за какого-то младшего лейтенанта? Нет, ты только посмотри на них, — взывал он ко мне, — только посмотри! И это называется проверкой стрелкового оружия?!»

А на корме действительно строились морские пехотинцы , но более непотребного зрелища я еще в жизни своей не видел. Большинство из них были в одних форменных рубахах. Нет, брюки они тоже надели, разумеется, но закатали их до колен, превратив в шорты. Трое или четверо прихватили с собой фуражки, а те, кто предпочел надеть каски, заправили ремешки за уши. Ах, да — у троих на ногах было всего по одному сапогу! Нет, я, конечно, знал, в чем заключалась наша тактика, но все равно изрядно удивился, когда эта команда бразильских барабанщиков остановилась под надстройкой на юте оттого, что им навстречу попался небольшой десантный отряд под командованием нашего штурмана с гамаком в руках.

«Стоп машина! Полный назад! — заорал штурман. — Освободить место для гамака капитана!»

Вестовой капитана — его звали Кокберн — держал гамак за один конец, а наш Антонио, только что получивший повышение по службе, а заодно и новую синюю форму, вцепился в другой. И вот они привязали гамак одной петлей к дулу скорострельной кормовой пушки, а другой — к леерной стойке. И тут на палубе появился наш Старик с сигарой в зубах и медленно и важно опустил свою корму на приготовленное для него лежбище.