«В самом деле? Зато у меня осталось немножко власти», ответил ему сержант и скорчил злобную физиономию.

«Да неужели? — огрызнулся наш приятель. — Имей же совесть, в конце концов. Нынче вечером меня расстреляют перед строем, а ты будешь командовать расстрельной командой».

Уж не знаю почему, но сержант взбеленился не на шутку. У него аж пена на губах выступила. Откровенно говоря, особым умом он не отличался, вернее, был туп, как пробка. Словом, он принял все за чистую монету. Ну что ж, тут, собственно... Словом, если вы хотите, чтобы я продолжил свой рассказ...

Мы быстренько повторили процедуру, но на сей раз воды в стакане мистера Пайкрофта оказалось всего ничего. Морской пехотинец, лежа на полу, дышал глубоко и ровно, и мистер Пайкрофт удовлетворенно кивнул.

— Пожалуй, я забыл упомянуть, что наш Номер Первый зорким глазом присматривал, чтобы в общем и целом ситуация развивалась в нужном направлении.Пока морпехи резвились на палубе, он задавал генеральную линию нашей циркуляции, ну а уж детали мы расписывали самостоятельно. Такова была наша тактическая линия, призванная одурачить Антонио и сбить его с толку.

Скажем, корабельному плотнику Чипсу вдруг пришло в голову, что паровой катер надобно спустить с талей, чтобы провести ремонт и профилактику. Ну, он собрал свою похоронную команду, и они принялись его спускать. Вы никогда не видели, как паровой катер ставят на палубу, нет? Это не так-то просто, как может показаться, а если поглядеть со стороны, так и вообще обхохочешься. В результате правый борт оказался полностью заблокирован, и передвигаться с бака на ют приходилось чуть ли не гуськом по боковому мостику левого борта. Ну, дальше Чипс залезает в него и принимается вышвыривать на палубу всякую всячину. В этот самый момент на палубу поднимаются три чумазых субъекта из машинного отделения, которых мы называем «механиками», вместе с парочкой кочегаров и заявляют, что имеют приказ привести в порядок паровую машину катера. Они дружно лезут внутрь и выволакивают оттуда гирлянду елочных украшений из медных и латунных деталей. Тут судовому казначею приходит в голову выдать солонину бедным матросикам на ужин. При виде этого Реталлик, наш кок, едва не рехнулся от возмущения. Ну, что поделаешь, не привык он к таким вещам.

Тут Номер Первый приказывает пяти или шести дюжим артиллеристам отправляться в кладовую к бочкам с солониной. Вам никогда не доводилось видеть, как солонину выковыривают из ее дубового вместилища? И вдруг старшему артиллеристу приходит в голову, что наступил тот самый день и час, когда его подчиненным, находящимся на срочной службе, следует поупражняться в стрельбе из «максимов». Ну, они, не будь дураки, дружно принялись палить в белый свет как в копеечку, и эффект превзошел всякие ожидания. Повсюду на палубе валялись потроха парового катера, в его корме копошились механики, грязные, как черти из преисподней, пулеметчики садили из своих «максимов» почем зря, устроившись среди бочек с солониной, а в довершении ко всему судовой кузнец раскочегарил свой горн и принялся ковать лошадиные подковы — во всяком случае, мне так показалось.