О, Майк все знал, мистер Рэндольф, будьте уверены! Он догадывался, что попал в беду. Обвинение мертвой хваткой вцепилось в доказательство и в особый цинизм, с которым было совершено преступление. Каким мог быть приговор? Разжалование в юнги, что привело бы к потере знака отличия — латунного ошейника. Когда Ферз снимал его, а Майк лизал его руку, Ферз плакал, как святой Петр... А после этого малыш кинулся на мостик, рассказать мне об этом, и я принялся его утешать. Он был маленьким песиком, измученным холодом и скверной кормежкой. Вы ведь знаете, как они не находят себе места и льнут к людям, когда им не по себе...

Последние слова были обращены к мистеру Рэндольфу, но согласились с ними все без исключения.

— А затем наши люди отправились обедать, и все головы были заняты только мыслями о преступлении. Те, кто не любил Майка, перенесли свое недовольство и на меня.

— Зачем же вы это позволили? — поинтересовался адмирал.

— Чтобы отделить агнцев от козлищ, сэр. То было особое время... Мы шли вторыми, следом двигались «Хау-кам» и «Фан-квай», а наш флагман, «Хоп-хелл», в голове колонны. Командовал нашим соединением Уизерс. Мы называли его «Джосс»[107] за его поистине дьявольское везение. Стоял полный штиль, вокруг неподвижно висели клочья тумана, но наши тральщики закончили работу в срок. Пока мы сопровождали их обратно к крейсерам, Джосс получил радиограмму о том, что с воздуха замечена подводная лодка противника, поднявшаяся на поверхность к северо-востоку от ас для перезарядки аккумуляторов. Он отправил «Хау-кам» и «Фан-квай» сопровождать тральщики, а мы с ним отправились взглянуть на субмарину. Корабли то ныряли в туман, то выныривали из него — двухмильная видимость сменялась плотной, как повязка на глазах, мглой; бледный кружок солнца вверху казался вырезанным из листового цинка... И вот, в очередной раз выскочив из полосы тумана, мы увидели подводную лодку с отдраенными люками и людей на ее палубе. До нее было меньше мили по левому борту. Мы развернулись к ней носом, и, как только перед нами оказался ее надводный борт, я увидел, как «Хоп-хелл» «посылает привет» — выпускает торпеду. Мой артиллерист мгновенно последовал его примеру. Слава небесам, торпеды прошли мимо по носу и корме лодки, а стоявший на палубе человек начал махать нам раскрытым зонтиком, как старая горничная, останавливающая автобус. От этого нам пришлось тормозить буквально на заду, да будет мне позволено так выразиться. Потом человек на палубе бросил зонтик и заорал: «Что же это вы, проклятые придурки, творите?»