«Ты заметил время, когда мы его увидели?»

«Да, Командир — в 19:52».

Командир подошел к люку и обратился вниз: «Запишите: «В 19:52 обнаружен корабль охранения» — как поняли? «Оторвались от преследования на поверхности на полном ходу. Корабль охранения не смог обнаружить нас, поскольку мы были за плотной дымовой завесой от выхлопных газов» — вы меня слышите? — «поскольку мы были за плотной дымовой завесой от выхлопных газов…»

Наконец до меня дошло. Выхлоп дизелей был преднамеренным — как импровизированная дымовая завеса.

Мое сердце все еще бешено колотилось.

«Как понравился этот спектакль, а?» — спросил Командир. Затем новый шок потряс меня: над горизонтом взмыла ракета. Она повисла там на некоторое время, затем упала, описав дугу, напоминающую ручку зонтика, и погасла.

Командир первым опустил свой бинокль. «Для чего это было нужно?»

«Они меняют курс», — ответил Крихбаум.

«Возможно», — проворчал Командир. «А может быть, и вызывают помощь. Всем держать глаза открытыми — нам не надо, чтобы они дышали нам в спины на этом этапе». Он помолчал. «Ракета… Наверное, они свихнулись».

Мичман обратился вниз: «Запишите: над конвоем сигнальная ракета. И добавьте время».

«Странно», — снова проворчал Командир. Он глянул на луну. «Будем надеяться, что вскоре мы от нее избавимся». Я стоял рядом с ним, также глядя вверх. Луна напоминала человеческую голову — круглое лицо, лысая голова. «Как толстый старый завсегдатай во французском борделе» — привел сравнение Второй Помощник.

«Мачты становятся выше», — доложил Крихбаум.

Должно быть, конвой изменил курс, делая очередной зигзаг, и теперь шел на нас.

«Отверните от них снова», — распорядился Командир.

У луны появилась цветная радужная корона.

«Дай Бог, чтобы они нас оставили в покое», — пробормотал Командир. А вслух он осведомился о наших запасах топлива.

Если судить по быстроте, с которой появился Стармех, то он должен был уже стоять одной ногой на трапе. «Мы тщательно все проверили в 18:00, Командир. Таким образом, работая на полном ходу, мы истратили 5,25 кубометров топлива. Практически в нашем распоряжении ничего больше нет».

«Всегда еще есть в запасе растительное масло в боцманской кладовке», — возразил Командир. «Если случится самое худшее, что ж, придется нам направиться домой».

Я взобрался на деревянное сиденье рядом с платформой зенитного орудия. В воздухе была сырость и налетали брызги. Ниже меня белые пряди пены закручивались в постоянно меняющиеся формы. Наша кильватерная струя заставляла дрожать отражение луны в воде. Тысячи мелких осколков формировались и перегруппировывались, как содержимое детского калейдоскопа. Море казалось прозрачным, подсвеченное изнутри маленькими зелеными точками. Корпус подлодки резко выделялся на фоне фосфоресцирующего мерцания планктона. Стойки страховочного релинга отбрасывали резкие тени на обрешетник настила. Вместе с прямыми тенями между отдельными рейками они образовывали резко очерченный узор из ромбоидов. Узор сдвигался, пока я наблюдал за ним. Тень релинга скользнула через мои ботинки: мы сближались с конвоем.