Все вокруг было влажным и покрытым пленкой конденсата.

«Протечка сальника левого гребного вала!» — кто-то доложил из кормы. Другой голос донесся с носа: «… течь клапана…!» Я не прислушивался. Я не стал лихорадочно рыться в голове и гадать, какой же это может быть клапан.

Четыре глухих удара в быстрой последовательности, затем безумное бурление и рев, когда черные потоки втягивались обратно в каверны, раздутые глубинными бомбами.

«Тридцать три — четыре — пять … тридцать шесть», — громко подсчитывал Крихбаум. Это были близкие разрывы.

На глубиномере было 120 метров.

Мы опустились еще на 40 метров и резко повернули на левый борт.

От следующего взрыва у меня задребезжали зубы. Я услышал чье-то сопение. Как будто это был Викарий. Неужто он сейчас сломается и захнычет?

«Хорошо рассчитали глубину срабатывания», — сухо прокомментировал Командир эту серию взрывов.

Я напряг мускулы живота, как будто бы они могли защитить мои жизненно важные органы от невообразимого давления воды на корпус нашей лодки. Прошло несколько минут, прежде чем я рискнул отнять свою левую руку от трубы подо мной. Она поднялась сама по себе. Суставы пальцев скользнули по следам холодного пота на моем лбу. Я заметил, что вся моя спина была такой же мокрой и холодной.

Лицо Командира виделось как будто сквозь дымку.

Ну конечно же, дым с поста рулевого! Хотя тлеющий огонь и прекратился, дым все еще висел в воздухе. Кисловатый запах вызвал у меня тошноту. Я чувствовал тупое давление внутри своей головы. Задержка дыхания только усиливала его.

Уже совсем скоро. Эсминец скоро завершит свою циркуляцию для возвращения на прежнее место. Вот и вся передышка, которую дали нам эти ублюдки — хотели они этого или нет.

Снова заработал ASDIC. Еще два или три быстрых посыпания гравием по корпусу. Холодная рука забралась мне под воротник и прошлась вниз по спине. Я вздрогнул.

Давление в моей голове стало невыносимым. Что же теперь? Почему никаких действий? Все шепоты стихли. Капли конденсирующейся воды срывались и шлепали с секундным интервалом. Я беззвучно считал их. Когда я насчитал двадцать две, ударил молот. Он сложил меня пополам и швырнул мою голову на грудь.

Оглох я, что ли? Я видел, как пляшут плиты настила, но только спустя секунды услышал их металлический лязг, смешанный со скрипящими и стонущими звуками. Это был прочный корпус. U-A конвульсивно качалась и шаталась в свирепствующих водоворотах. Люди сталкивались друг с другом. Казалось, что болтанка никогда не кончится.

Еще двойной взрыв. Подлодка громко застонала. Еще больше лязга и громыхания.