Затем команда: «Руль лево на борт!» Командир эсминца снизил скорость настолько, чтобы гидроакустики во чреве эсминца смогла работать гидрофонами. Такая же тактика, как и у нашего противника — один к одному. Эсминец заметно накренился, когда его скорость снова увеличилась, и мы погнались за эхом.

Серия глубинных бомб была сброшена в точке максимального сигнала. Установка взрывателей на малую глубину, взрывы короткие и резкие. Это звучало, как будто мы попали на скопление мин. Я все еще мог мысленно видеть большие белые гейзеры, величественно вздымавшиеся на несколько секунд перед тем, как они распадались в мелкие брызги.

Все еще ничего. Я отважился сделать несколько долгих вдохов, чтобы размять легкие.

Командир уставился на приборы, как будто бы его глаза могли повлиять на их стрелки с расстояния, но ничего не пошевелилось. И никаких шумов от ASDIC. Гидроакустик казалось погрузился в религиозную медитацию. Я размышлял, почему же наши преследователи не двигались. Не могли же мы ускользнуть из их электронной сети на скорости в жалкие два узла.

«Курс два-два-ноль», — приказал Командир.

И снова молчание.

«Курс два-два-ноль, Командир» — доложил рулевой спустя ощутимое время.

Следующий доклад шепотом — «Шумы винтов на курсе два-два-ноль. Ослабевают» — вызвал насмешливую гримасу на лице Командира.

Я мысленно вернулся на мостик эсминца «Карл Гальстер». Холодные, молчаливые лица плавали в лунном свете. Никаких признаков неприятеля, как бы пристально мы ни всматривались. Только лишь выкрики команд, всплески глубинных бомб, удары подводных взрывов. Перекрестный пеленг и снова залпы глубинных бомб. Белые водовороты расплетали нашу бледную косу кильватерного следа.

И затем на темной воде вдруг пятно масла. Прожектор ощупал его тонким белым пальцем. Мы повернули и тут же направились к нему. Все орудия были безжалостно направлены на нефтяное пятно. «Огонь левый борт! Огонь правый борт!»

Рыбы с разорванным воздушными пузырями плавали брюхом кверху в сиянии прожектора — их были сотни, но не было никаких обломков с лодки. Только лишь пятно нефти. Эхо от цели исчезло.

Продолжать поиск было некогда. Британский крейсер мог появиться в любой момент и преградить нам дорогу домой. Командир волей-неволей должен был направляться в Брест. И в этот момент он сухо произнес: «Это не мой любимый вид спорта».

Голос гидроакустика неожиданно проник в мое сознание. Из того, что я расслышал, можно было понять, что эсминец поворачивает в нашу сторону. После всего, что было — еще один заход. Они просто дразнили нас — играли с нами в кошки-мышки. Наши надежды на спасение испарились. Мы все еще были на крючке.