Скрежет утих, и вместо него снова появилось знакомое «пинк-пинк» ASDIC. Они нас держат! Они просто хотят убедиться, что мы не ускользнули.

Сколько времени прошло? Я не мог ясно разглядеть циферблат часов, но было похоже на 04:00.

«Шум винтов на пеленге ноль-четыре-ноль. Усиливается».

И снова дробные плевки импульсов гидролокатора по нашему корпусу, на этот раз как будто кто-то тряс жестянку, наполненную гравием. Он даже не был таким уж громким, но все же вызвал в моем сознанию новую ужасающую серию образов. Кровь переливалась из балластных танков в отливающее красным море, куски белой ткани развевались в умоляющих руках. Все знали, что происходило, когда искалеченная подлодка поднималась на поверхность. Британцы любили красный цвет — как можно больше красного сока. Они вели огонь из всего, что у них было, изрешечивая боевую рубку, пока команда выбиралась на палубу, сносили мостик, калечили все что движется, дырявили главные балластные танки, чтобы уничтожить плавучесть серого кита. Затем они шли на таран. Носы их кораблей врезались в неподвижную лодку со скрежетом и ревом рвущегося металла. Их никто не мог обвинить в этом — ведь здесь наконец был враг, из-за которого они напрягали глаза день за днем, неделю за неделей и месяц за месяцем, коварный мучитель, который никогда не давал им ни момента покоя. Наконец-то перед ними был автор всех из страхов и дискомфорта. Что уж тут удивляться, что их жажда крови оставалась неутоленной, пока пятнадцать или двадцать человек не были убиты.

Прочный корпус продолжал потрескивать и постанывать. Похоже, я не заметил, как Командир погрузил лодку еще глубже. Глаза Стармеха были прикованы к глубиномеру. Он мельком глянул в сторону Командира, но Командир никак не отреагировал.

«Пеленг?»

«Два-восемь-ноль… Два-пять-пять — два-четыре-ноль… Шумы усиливаются».

«Руль лево на борт», — прошептал Командир после мгновенного раздумья. На этот раз он передал Германну наш курс: «Мы поворачиваем на левый борт». И комментарий для всех нас остальных: «Как обычно».

Возможно, они подменили друг друга. Возможно, корабль впереди не был тем, который открыл огонь в самом начале. Каждый корабль в конвое имел свою отдельную задачу. Эсминец, атаковавший нас, обеспечивал охранение с фланга. Он возможно оставил нас на растерзание морскому охотнику.

Проклятая конденсация! Каждая проклятая падавшая капля звучала, как удар молота.

Наконец Командир повернул свою голову — не тело, оно не шелохнулось. Его голова просто вращалась на поворотной платформе мехового воротника и ухмылялась нам. Это выглядело так, будто концы его губ оттягивались вверх и наружу хирургическими прищепками — криво, неравномерно, так что пять миллиметров белого клыка показались в левом углу его рта.