Каким будет следующий ход? Они все еще не прикончили нас.

Сколько это уже длится? Сейчас должно быть по меньшей мере 04:00, а скорее 04:30. И мы находимся в их когтях с 23:53.

Этот второй шум… Неразрешенная загадка.

Все еще никаких докладов от гидроакустика. Губы Германна как будто были зашиты. Его голова все еще высовывалась из рубки гидроакустика, глаза широко открыты, но его лицо ничего не выражало, как лицо трупа.

Насмешливая ухмылка Командира стала немного менее угрожающей. Расслабление в его лице было как наложение рук: восстань и иди с миром. Иди и разомнись по белоснежной прогулочной палубе. С удовольствием бы — это как раз то, что помогло бы нам расслабиться, да только вот никто и не подумал о наших потребностях в рекреации. У нас было столько же возможностей для разминки, как и у тигров в клетке.

Неожиданно я вспомнил странствующий зверинец в Равенна Маритима, где большие кошки неутомимо вышагивали из угла в угол под палящим полуденным солнцем или лежали развалившись у задней стенки в унавоженном пятне тени. Непосредственно перед клеткой рыбаки выложили на землю мертвого тунца со сверкающими плавниками сине-стального цвета, гладкого и тонкого, почти как торпеда. Жирные сине-зеленые мухи роились над ним. Прежде всего они накинулись на глаза: как со Свóбодой, так и с тунцом. Приглушенный рокот барабанов джунглей доносился через прожаренный внутренний двор, который был пуст, за исключением одинокой фигуры в дальнем углу. Это был тот смуглый человек в рваном комбинезоне, который издавал аккомпанемент тамтамов, бросая массивные куски льда во что-то вроде металлической воронки. В его глубине бешено вращался зазубренный ролик. Он высоко подбрасывал куски льда, вгрызался в них и изжевывал на куски с буханьем и лязгом вращающихся барабанов. Эта дикая барабанная дробь, мертвый тунец и пять тигров с высунутыми языками в аду их клеток — это все, что я вспомнил о пребывании в Равенна Маритима.

Очень мягко Командир отдал приказ на руль. Прозвучал глухой щелчок, когда рулевой нажал на кнопку. Мы поворачивались.

Если бы кто-нибудь мог сказать, что же означала эта последняя интерлюдия. Наверное, они убаюкивают нас, увлекая в ложное чувство безопасности.

Но почему нет больше акустических контактов? Сначала два шума и вот теперь ни одного. Неужели нам удалось ускользнуть, или же ASDIC не может достать нас на этой глубине?

В напряженной тишине Командир прошептал: «Приготовьте, пожалуйста, бумагу и карандаш».

Мичману потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что Командир обращался к нему.