Командир ухмылялся своей обычной, слегка искривленной ухмылкой, но радужная оболочка настороженно таилась в уголках его глаз. Он вполголоса отдал приказ на руль: «Лево на борт. Держать курс два-семь-ноль».

«Винты на пеленге один-семь-пять, быстро приближаются», — доложил Германн.

Белая кость… Они идут точно на нас.

Мы все еще были на глубине 200 метров.

Минутная задержка дыхания. Германн поморщился и сдвинул свои наушники. Я знал, почему. Он услышал, как глубинные бомбы плюхнулись в воду.

Растянутые секунды. Бочки погружались в пучину. Я набрал воздух, напряг мои мускулы. Серия резких взрывов почти сшибла меня с ног.

«Ну и ну», — раздраженно произнес Командир. Кто-то прокричал: «Протечка в носовом трубопроводе глубиномера!» — «Не кричать!» — тут же отрывисто скомандовал он.

Та же штука, что и в прошлый раз — слабое звено. Струя воды била поперек центрального поста, жесткая как линейка, и разрезала пополам лицо Стармеха: в нижней половине его рот, разинутый в удивлении, в верхней части поднятые брови и глубокие морщины на лбу.

Резкий свист и треск, сопровождаемые неразборчивыми выкриками. Моя кровь застыла. Я перехватил перепуганный взгляд матроса-новичка из центрального поста.

«Я исправлю». Это был Айзенберг. Он достиг места течи одним прыжком.

Ярость поднялась внутри меня. Подонки! Нам ничего не остается теперь, кроме как ждать, пока они утопят нас, как крыс, в нашей же подлодке.

Старшина центрального поста насквозь промок. Он закрыл несколько клапанов. Струя уменьшилась до косой струйки, расплескивающейся на настиле палубы.

Я заметил, что у нас опять был дифферент на корму. Под прикрытием следующих разрывов Стармех отдифферентовал лодку на нос. U-A выкарабкалась обратно к горизонтальному положению.

Вид морской воды, бьющей струей внутрь лодки под невероятным давлением пронзил меня как кинжал. Предвкушение катастрофы, толщиной лишь с палец, но тем не менее ужасающее — хуже, чем самая мощная из волн.

Еще разрывы глубинных бомб. Море заполняло обратно каверны от взрывов с шумом, подобным прерывающемуся дыханию астматика.

Уже снова? Казалось невероятным, что эти бомбы могли быть сброшены с того же самого эсминца.

Я мог ошибаться, но похоже несколько человек собрались под крышкой нижнего люка. Как будто в этом мог быть какой-то смысл! Чисто инстинктивное стремление оказаться поближе к трапу.

Мы еще не достигли этой стадии, пока нет. В фигуре лениво развалившейся Командира не было ничего несчастного, но ухмылка покинула его лицо.

Германн прошептал: «Еще шумы винтов на пеленге один-два-ноль, Командир».