Двигатели работали более неравномерно, чем обычно. Чисто экономичный ход.
Экономичная скорость! Если я правильно понял Стармеха, не имело значения, насколько аккуратно он ни регулировал бы скорость. У нас не было достаточно топлива, чтобы дойти до причала в Сен-Назере.
Мичман достал мелкомасштабную карту, на которой были видны края твердой суши. Я был поражен, насколько далеко на юг мы ушли. Командир казался невозмутимым, как будто ситуация с топливом его не касалась. Неужели он в самом деле верил, что у Стармеха были тайные запасы, которые можно будет распечатать в случае крайней необходимости?
Закуток Командира был закрыт зеленой занавеской. Он наверняка спал. Непроизвольно я приподнялся на цыпочки. Мои конечности настолько задеревенели и так болели, что мне пришлось удерживаться обеими руками.
Все койки в кают-компании были заняты. Полный комплект, в кои-то веки. Я чувствовал себя как проводник спального вагона, делающий свой обход.
Все спали. Это означало, что мичман был наверху. Должно быть время было уже после 08:00. Мои часы остановились.
Похожая картина была и в кубрике старшин. Койка старшины машинистов Франца была свободной. Разумеется — ведь вторая вахта в машинном отделении заступала в 06:00.
Командир ни разу больше не вспоминал о выходке Франца. Хотелось бы знать — собирался ли он забыть все это или передать дело в военный трибунал.
Мы были плавучей спальней.
Я потерял себя в водовороте конфликтующих видений. Мертвый моряк, качающийся в своей резиновой лодке, черные точки, качающиеся в море огня, светлячки…
Мне не довелось видеть прежде много мертвых тел. Свóбода, да, и двое со сломанными шеями: борец, выступавший в региональном чемпионате по греко-римской борьбе в Оберлунгвитце — треск был слышен по всему залу — и альпинист, который потерял опору на горе Хёфат. Травянистый склон был скользким, как лед. Когда мы погрузили его на деревенскую повозку, его голова была вывернута, как у марионетки. Потом была школьная учительница, утонувшая в яме в жидким навозом, и — когда мне было только четырнадцать — маленький мальчик, которого переехал грузовик. Я все еще ясно помнил, как он лежал на асфальте распластанный, нелепо вывернутый, в полном сиянии полуденного солнца.
Базовое судно (The Depot Ship)
Базовое судно
Германн высунул голову из радиорубки.
«Офицер-шифровальщик!»
Обычные радиограммы обрабатывались старшиной радистом, который пропускал их через дешифрующую машинку и вносил их в расшифрованном виде в радиожурнал, который представлялся Командиру каждые два часа.