«Что вряд ли».

Командир последовал за Крихбаумом в центральный пост. Я слышал обрывки диалога и размышления Командира вслух. «Мы погрузились в 22:35 — скажем, в 23:00. Сейчас 07:50, так что мы потеряли добрых восемь часов. Скорость конвоя? Около восьми узлов. Что означает, что нам нужно несколько часов, чтобы догнать их. Все это топливо…»

Он все еще не положил нас на обратный курс.

В центральном посту появился Стармех. Он не говорил ничего, но вся его поза выражала вопрос: «Когда мы повернем назад?»

***

Несмотря на все свое изнурение, я не мог спать. Я чувствовал себя так, будто наглотался бодрящих таблеток. Затяжное возбуждение сделало меня беспокойным. В старшинской столовой никого не было, но из носового отсека доносились звуки, где похоже разворачивалось нерешительное празднование победы. Я уставился в полутьму и разглядел кружок фигур на настиле палубе, который был теперь опущен. Вялое пение приветствовало меня:

Ну и хорошо, пусть издают трели — они-то ничего не видели.

Если бы им не сказали, что источником пронзительных, скрежещущих звуков были разрывающиеся от напора воды борта тонущих судов — наших жертв — то приглушенная какофония под поверхностью воды ничего бы для них не значила.

***

Это была вахта мичмана. Зарево ослабло, но все еще было ясно видимо. Волнение усилилось. Неожиданно Крихбаум закричал и указал в темноту впереди нас. Командир оказался на мостике через считанные секунды после его сообщения.

Я увидел спасательный плот с кучкой людей на нем.

«Мегафон», — приказал Командир. «Подойти ближе к ним». Он наклонился над ограждением мостика и прокричал: «Как называлось ваше судно?»

Сбившиеся в кучу люди ответили тотчас же, как будто старание могло помочь им получить руку помощи.

«Arthur Allee!»

Командир проворчал: «Вот и хорошо, что мы теперь знаем».

Один из спасшихся попытался взобраться на наш корпус, но мы уже снова были на ходу. На мгновение человек завис между нами и плотом. Затем он отцепился и упал в наш кильватерный след. Зубы — я поймал взглядом только их, да и то мельком, даже не разглядел белков его глаз.

Меньше чем через пятнадцать минут в бледной темноте появилось странное мерцание огней — маленькие точки света, как светлячки. Когда мы подошли ближе, они превратились в пляшущие лампочки. Еще спасшиеся, висящие на воде в своих спасательных жилетах. Я ясно видел, как они поднимали свои руки, возможно — чтобы привлечь наше внимание. Возможно, что они и кричали, ни ничего нельзя было услышать из их криков, потому что ветер относил их крики в сторону.