«Я не могу ее удержать,» — прошептал Стармех.

Не могу удержать ее, не могу удержать ее… Но почему же? Недостаточная плавучесть, чтобы компенсировать вес воды, которую мы приняли? Неужели мы просто стали слишком тяжелыми? Это конец? На какой глубине разрушится прочный корпус? Когда стальная шкура выгнется внутрь между шпангоутами и порвется?

Стрелка проскочила мимо отметки 120 метров, все еще уверенно вращаясь. Мои глаза оторвались от циферблата. Я встал, прижатый к переборке. Один из уроков Стармеха мелькнул в моей памяти: на больших глубинах давление воды уменьшает объем подводной лодки, тем самым уменьшая объем вытесняемой ею воды. Другими словами, чем сильнее сжатие, тем меньше выталкивающая сила вытесненной воды и тем больше отрицательная плавучесть лодки. Больше нет плавучести, лишь притяжение земли и ускоряющееся падение…

«190,» — доложил Стармех, «200–210…»

И еще глубже.

В моей голове отдавалась эхом цифра: 210!

У меня остановилось дыхание. Звук раздираемого металла мог теперь донестись в любой момент — и затем зеленый потоп.

Где в первую очередь?

Вся лодка скрипела и стонала. Донесся резкий треск, подобный выстрелу из пистолета, затем приглушенный вой, который пронзал меня насквозь снова и снова.

Вой становился все пронзительнее, пока он не стал напоминать визг циркулярной пилы, вращающейся на полных оборотах.

Еще один резкий щелчок, и еще треск и стоны.

«260 и все еще падаем,» — выкрикнул незнакомый голос. Я вдруг понял, что карабкаюсь вверх по стоящей дыбом палубе. Мои ноги скользили. Мне удалось зацепиться за тросик подъема поискового перископа, который болезненно врезался мне в ладонь.

Стальные ленты опоясали мою грудь.

Стрелка почти перешла отметку 270 метров. Еще один удар хлыста. Должно быть, это отрываются головки заклепок. Никакие заклепки или сварные соединения не смогут противостоять такому давлению.

Чей-то голос нараспев произносил: «О да, хотя я шествую по долине призраков смерти…» Викарий? Фигуры заполнили центральный пост, двигаясь наощупь и невнятно разговаривая в полумраке.

Неожиданный удар выбил палубу из-под моих ног. Я покатился по палубе и врезался в фигуру в кожаной куртке. Мои руки ухватились за неясно различимое лицо. Многоголосый крик донесся от носовой переборки. Как эхо, другие крики прозвучали из кормы. Плиты настила палубы задребезжали и залязгали, подпрыгивая на своих местах. Донесся продолжительный звон стекла, как будто падала рождественская елка. Корпус задрожал от второго ужасного удара, и снова удар. Через мгновение мое тело было разрезано пополам резким скрипом. Подлодка безумно задрожала и раздалась серия глухих ударов, как будто мы врезались в каменистое дно. Снаружи донесся хриплый трубный рев какого-то доисторического чудовища, визг тысячи свиней, еще два удара в огромный гонг — и затем, совершенно неожиданно, сумятица утихла. Все, что осталось — это был высокий поющий звук.