Малейшее движение причиняло мне боль. Должно быть, я ударился обо что-то плечом, и еще голенью. Каждый раз, когда я шевелился, казалось что я с усилием карабкаюсь сквозь грязь.

В моем сознании обрисовался поперечный разрез пролива. Слева Гибралтар, справа побережье Северной Африки. Опускаясь ступенями к центру — морское дно. Посредине между самой глубокой точкой и африканским берегом — наш крохотный стальной цилиндр.

Старик был просто сумасшедшим псом. Неужели он надеялся, рассудку вопреки, что британцы потеряют бдительность? Осознавал ли он размеры их оборонительной системы? И вот он стоит тут в своей потрепанной фуражке, лихо сдвинутой набекрень, все еще держась одной рукой за трап, который ведет в никуда.

Рот старшего помощника был открыт. Его лицо было одним сплошным жутким вопросом.

А где же Стармех, подумал я. Казалось, что он просто исчез.

«Гидрофон вышел из строя!» Это был Германн.

Рулевые-горизонтальщики все еще сидели за своими бесполезными органами управления.

Я впервые осознал наличие резкого шипящего звука, доносившегося с носа подлодки. Неужели в носовой отсек тоже поступает вода? Похоже, что прочный корпус выдержал, иначе игра была бы уже окончена.

Мы погрузились в воду, как камень. Один Бог знал, почему U-A не сломала свой хребет, ударившись столь сильно о дно на сумасшедшей глубине, на которую она никогда не проектировалась. Ее стойкость возбудила во мне нечто вроде уважения. Тонкая сталь, но высочайшего качества — и великолепно сделана.

И вдруг все встало на свои места. Старик направлял нашу протекающую лодку на мелкую воду, вот почему мы шли курсом на юг. Его короткий спурт в сторону берега спас нас. Полный вперед, пан или пропал! Я мысленно снял перед ним шляпу. Даже всего несколько секунд сомнений в той ситуации могли привести к тому, что сейчас мы бы покоились гораздо глубже.

Несколько человек возились с маховиками под присмотром Айзенберга. Резкий свист вдруг прекратился, но что же это было? Странный шаркающий звук заменил придушенный вой высокого тона.

Я напряг свои уши. Гребные винты, вот что это — их не спутаешь ни с чем. Гребные винты, и они приближаются.

Все замерли на полдороге, как будто взмахнули волшебной палочкой. Теперь мы попались. Гончие сбегались в одно место для убийства.

Втянув голову и сгорбившись, я смотрел на остальных краем глаза. Командир закусил нижнюю губу. Люди в носу и в корме тоже наверняка все слышали. Казалось, что звуки голосов прекратились как по щелчку выключателя.

Ритчи-питчи-питчи-питчи-питчи…

Мы теперь смотрели в дуло ружья, ожидая, что палец нажмет спусковой крючок. Ни движения, ни трепета век. Соляные столбы.