В центральном посту было так тесно, что я удалился в кают-компанию. Здесь тоже царил хаос. Стол и диван были завалены схемами и чертежами.

Стармех сосредоточенно изучал электросхему. Он непрерывно бормотал что-то, отслеживая ее лабиринты сломанным огрызком карандаша. Затем он схватил скрепку и стал вместо карандаша пользоваться ей. Дрожащими руками он процарапывал на линолеуме линии с такой страстью, что было ясно: надругательство над убранством нашей кают-компании больше не имело никакого значения.

Старший помощник сидел рядом с ним и протирал бинокли. Не у дел, подумал я. Навыки судоводителей не были востребованы сейчас — даже он должен был бы понять это. Как будто хорошее наблюдение значило что-либо на морском дне. Нелепо! И то, как он выглядел… Его обычно гладкое лицо приобрело две глубокие обезьяноподобные морщины от ноздрей до кончиков рта. На подбородке выбивалась щетина. Наш элегантный Номер Первый больше не был таковым.

Что-то зажужжало вокруг лампочки. Наша муха! Она не только пережила последнее суровое испытание — она была способна пережить всех нас.

Который час? Я пришел в смятение, обнаружив, что мои часы исчезли. Скверное предзнаменование. Я попытался разглядеть время на часах Стармеха. Пять минут после полуночи.

Командир вошел и стал бомбардировать Стармеха вопрошающими взглядами. «Ремонт в море… невозможно…» — услышал я шепот Стармеха.

Если не ремонт сейчас, в море, тогда что же? Послать за бригадой ремонтников судоверфи? Позвонить конструкторам лодки проекта VII–C?

Все плиты настила палубы сразу в нос от кают-компании и в проходе были сняты. Два человека работали на аккумуляторной батарее No.1. Кабели и инструменты подавали им из центрального поста.

«Черт!» — услышал я голос под ногами. «Что за кошмарная вонь!» Казалось, что голос доносится издалека.

Голова Пилгрима высунулась из смотрового люка. Старшина электриков ужасно кашлял, глаза его слезились. Не замечая присутствия Стармеха в кают-компании, он доложил прямо в центральный пост: «Передайте Стармеху — вышло из строя двадцать четыре банки аккумуляторов».

Двадцать четыре — а сколько их всего? Была ли потеря двадцати четырех банок гибельной или же терпимой?

Стармех поднял себя на ноги и приказал Пилгриму и его помощнику одеть спасательное снаряжение. Два коричневых ранца передали из центрального поста. Я отдал их вниз.

Пока электрики одевали свое снаряжение, Стармех протиснулся через смотровой люк впереди нашего стола. Через минуту-две он выбрался назад, кашляя. Он быстро достал схему аккумуляторной батареи No.1 и расстелил ее поверх остальных чертежей. Его карандаш перечеркивал одну банку за другой — всего двадцать четыре.