Неожиданно его тело напряглось. Он выпрямил спину и встал. Его голос больше не был шепотом.

«Ну, Стармех, сколько воды мы приняли в лодку? Какие танки повреждены? Какие из них не могут быть продуты? Можем ли мы откачивать воду на такой глубине?»

И новые вопросы пролились дождем на голову Стармеха: «Что произошло с главным осушительным насосом? Можете ли вы его починить? Если мы продуем все неповрежденные танки, что у нас остались, обеспечит ли это нам достаточную плавучесть?»

Стармех повел плечами, как расслабляющийся атлет. Затем он сделал два-три бесцельных шага. Старшина центрального поста тоже ожил.

Я напряг мозг. У нас на лодке три водонепроницаемых отсека. Прекрасно, но как это может нам помочь сейчас? Если Командир загерметизирует центральный пост от кормы — предполагая, что в этом есть какой-то смысл — другими словами, если он задраит кормовую переборку, то центральный пост и носовой отсек будут сухими и чистенькими. Великолепно! После этого мы можем ждать в комфорте, пока не закончится кислород. Это будет единственным преимуществом.

Главный осушительный насос… Если ему настал конец, у нас все же есть сжатый воздух. Мы можем использовать воздух высокого давления, чтобы вытеснить воду из наших танков, но достаточно ли его осталось после нашей бесплодной попытки продуть танки по пути на дно? Без насосов и воздуха высокого давления нам конец. Нам нужно быть в состоянии как откачивать, так и продувать танки, уменьшить наш вес и создать плавучесть. Но что если балластные танки больше не смогут удерживать сжатый воздух — если драгоценный воздух будет выходить через пробоины или поврежденные заслонки и устремляться к поверхности сразу же, как мы начнет продувание? Что, если он лишь будет образовывать пузыри, но не будет создавать никакой подъемной силы?

Стояла адская вонь. Газ из аккумуляторов — наверняка некоторые банки треснули. Аккумуляторные банки — штука нежная. Сначала взрыв, затем удар о дно. Аккумуляторы были нашим единственным источником энергии. Если аккумуляторы накрылись…

«Быстрее!» — услышал я голос Стармеха. «Давайте, живее!» — отозвался эхом боцман. Поступили еще доклады шепотом, большей частью с кормы. Я услышал их, но не осознал их смысла. Я слышал тяжелое, как у загнанной собаки, дыхание людей и топот их ног, а над всем этим — пульсация и ритмичное биение гребных винтов. Вне всякого сомнения, турбины. Они что, систематически сводят нас с ума? Мне захотелось отключить свои уши, заткнуть их пальцами, но это отрезало бы меня от происходившего вокруг. Я едва мог различать что-то в полутьме — это было похоже на пребывание в шахте.