Я не мог уследить за его жестами в полумраке. Старик довел меня до головокружения. Похоже, что для него не существовало ничего, кроме самолета. «Могло быть сброшено даже две бомбы — на самом деле я не видел».

Центральный пост был окутан голубоватыми испарениями. Вонь газа делала само дыхание неприятным. В кубрике старшин двое подняли крышку аккумуляторной батареи No.2. Глядя через дверь в переборке, я мог видеть при аварийном освещении, что один из них был вооружен полоской голубой лакмусовой бумаги. Щуп в другой его руке был погружен в льяла. Он извлек его и смочил лакмусовую бумажку.

Стармех говорил поспешно: «Принесите сюда известь, быстро. Затем определите, сколько банок повреждено».

Так что в льялах вокруг аккумуляторов была кислота. Множество банок должно быть треснуло и вытекло, и их серная кислота прореагировала с морской водой с выделением хлорного газа. Вот откуда ужасающий запах.

Командир слишком часто бросал вызов судьбе, и это было расплатой. Но что еще мог он сделать? Сумасшедшие в Керневеле — вот на чьей совести мы были.

Еще один приступ цинизма. Совесть — какая еще совесть? В терминах Керневеля мы были всего лишь парой кодовых букв, которые следует вычеркнуть из списков. Верфь построит другую подводную лодку, резервы персонала обеспечат комплектацию еще одной команды.

Я поглядел на Стармеха. Его рубашка насквозь промокла и была открыта до пупка. Прядь волос свисала на его лицо, а на левой щеке была косая ссадина.

Появился второй механик. Из его произнесенных шепотом слов я заключил, что вода в льялах отделения гребных моторов продолжает подниматься. Затем несколько обрывков: «Все еще поступает вода в машинное отделение — много воды… в клапане затопления под торпедным аппаратом No.5 трещина… трубы воды охлаждения… подшипники моторов… воздухозаборная труба треснула».

Второму механику пришлось сделать паузу, чтобы восстановить дыхание.

По плитам настила шаркали ботинки.

«Тихо!» — быстро произнес Командир. Гребные винты все еще кружились.

Некоторые из протечек были загадочны. Второй механик был не в состоянии определить все источники поступление воды, через которые она поступала в корпус. Уровень воды в льялах центрального поста тоже возрастал. Хотя и приглушенное, бульканье воды было ясно слышно.

Командир спросил: «Что насчет утечки топлива? Вы знаете, из каких танков уходит топливо?»

Стармех исчез в корме. Вернувшись через несколько минут, он доложил, запыхавшись: «Из трубки продувания выходит сначала топливо, затем вода».

«Странно,» — заметил Командир.

Ясно, что это было не по правилам. Я вспомнил, что трубка продувания расположена возле двигателей. Если танк получил пробоину, то вода стала бы вытекать из трубки под гораздо большим давлением. Командир и Стармех размышляли над этим феноменом. Танк все еще был наполовину полным, так почему же вытекает так вяло? Вдобавок к обычным топливным танкам, два из наших балластных танков были наполнены топливом, взятым с «Везера».