«Извини, торпедист».

«Я ищу кока».

Я указал на темный угол возле переборки. «Кажется, я видел его вон там».

Хакер пробрался через два лежащих навзничь тела и склонился над коком. «Эй, Катер,» — произнес он тихо, «вставай и покажи класс. Парни в корме не прочь чем-нибудь промочить свои свистки».

***

В кают-компании ничего не изменилось. Второй помощник все еще спал как мешок в своем углу. Я взял с полки потрепанную книжку в бумажной обложке и заставил себя читать. Мои глаза просматривали строки. Они бегали туда-сюда, отмечая каждую букву, каждый слог, но пока они делали это — мысли мои убегали от книги. Бессвязные пассажи накладывались сами собой на отпечатанный текст. Пропавшие подлодки — что с ними случилось? Придет ли однажды в базу армада подводных лодок, затонувших в Атлантике, обросшая ракушками и водорослями, или их команды останутся в глубине на следующие десять тысячелетий, замаринованные в морском рассоле? И если будут найдены средства для обследования глубин и сбора жатвы подводных лодок, что тогда? Какая картина приветствует спасателей, когда они вскроют нас?

В действительности, мы должны представить их глазам картину невиданной безмятежности. Другие подлодки должны будут выглядеть намного хуже со сцепленными в панике друг с другом телами или плавающими в проходах опухшими трупами. Мы были бы исключением из общего правила: мы сухие.

Наши продукты еще можно будет есть. Нет кислорода — нет и коррозии. Кроме того, подводные лодки делаются из крепкого материала высочайшего качества. Наше спасение должно быть экономически выгодным предприятием, ведь на борту будет столько предметов для реализации. Лишь апельсины, ананасы и бананы испортятся.

А мы сами? До какой степени разлагаются трупы без кислорода? Что произойдет с пятью десятками мочевых пузырей или с ризолями и картофельным салатом в наших кишках, когда закончится воздух? Остановится ли тоже процесс ферментации? Высохнут ли тела, заключенные в стальном склепе, и съежатся ли они так же, как мумии или как епископы в витрине в Piana degli Albanesi, высоко в горах рядом с Палермо? Они лежат под стеклом, в великолепии шелковой парчи, отвратительные, но крепкие. Хотя здесь есть разница: их светлости были лишены внутренностей, но после нескольких дождливых дней подряд они все еще воняют как лежалая рыба — даже сквозь стеклянные ящики.

Я вздохнул, сжал губы вокруг загубника и продолжил чтение. Но ничего не вышло. Я представлял поднятую через много лет U-A, обросшую темно-зелеными водорослями и усеянную ракушками. Открывается боевая рубка, и оттуда вылетают тучи жирных черных мух. «Броненосец Потемкин» выстреливает миллионы личинок, переползающих через комингс верхнего люка. Пятьдесят тел внизу украшены невообразимым количеством вшей, покрывших их толстым слоем.