«Да, именно так».

Я расслышал, как Командир разговаривает с гидроакустиком у соседней двери. Его голос все еще звучал невнятно, как у пьяного.

Он вошел, проворчал что-то и уселся.

Кроваво-красные глаза, подергивающиеся веки, запущенный внешний вид, волосы и борода мокрые. Он явно окунул свою голову в воду.

«Ну,» — произнес он наконец, «что там на обед?»

«Ризоли из говядины и красная капуста, господин Командир,» — ответил дневальный.

Кок был просто чудом. Я-то рассчитывал на хлеб и колбасу, а не на воскресный обед.

«Гм-м,» — произнес Командир. Он откинулся назад и стал мигая смотреть на подволок.

«Где Стармех?» — спросил я.

«А где вы думаете он может быть? Он в конце концов отключился, сидя между дизелей. Ему притащили матрас и уложили на него. Он вполне может оставаться пока там».

Дымящиеся блюда появились на столе. При запахе ризолей ноздри Командира раздулись.

Приглушенные взрывы — три или четыре. Неужели они все еще этим заняты?

Командир скорчил рожу и пожевал нижнюю губу. После двух следующих разрывов он вымолвил: «Несколько преждевременно они это делают, не так ли? Любой может подумать, что наступает Новый Год».

Он закрыл глаза, провел рукой по лицу и помял его, как тесто. Затем он глубоко вдавил глаза пальцами в глазницы и в заключение расчесал бороду пальцами правой руки.

На его лице появился хоть какой-то цвет, но ненадолго. За несколько мгновений его кожа опять побледнела, а глаза стали выглядеть еще более налитыми кровью, чем прежде.

«А как там второй механик?» — спросил я.

Он зевнул. Слова «Тоже в машинном отделении» вышли из него вместе с зевком. «Одну-две небольших работ еще надо сделать,» — добавил он.

Он снова зевнул. На этот раз он откинулся назад и прихлопнул свой разинутый рот обратной стороной руки, издав эффект тремоло.

«Это было для него хорошим введением в должность старшего механика. По крайней мере он теперь знает форму». Он прекратил зевать и наколол вилкой кусок ризолей. Он был горячим. Он осторожно взял его губами.

«Гребные винты на истинном пеленге ноль-девять-ноль, господин Командир,» — доложил Хайнрих.