Командир был на ногах и снаружи будки гидроакустика уже через мгновение. Он расклинил себя в проходе, упершись левой рукой в перегородку. «Громче или слабеет?» — нетерпеливо спросил он.

«Постоянный, господин Командир. Турбины. Все еще довольно слабый звук — теперь он становится громче».

Командир опустился на колени. Хайнрих наклонился к нему, как будто собирался ему что-то рассказать шепотом. Он снял с себя наушники и повернул их так, чтобы сам мог слушать левым ухом, а Командир правым другой наушник. Ничего не произошло. Никто не произносил ни слова.

Мои глаза медленно вернулись к столу кают-компании. Недоеденная половина моих ризолей лежала между кучкой красной капусты и горкой картофеля. Почему-то это выглядело забавным. Я все еще держал в руках нож и вилку, но не мог заставить себя есть.

«Удаляется». Это был голос Хайнриха. Стон и хруст суставов сообщили мне, что Командир выпрямился.

«Они могли бы и дать нам спокойно поесть,» — сказал он, снова протискиваясь за стол.

Едва он снова устроился на своем месте, как Хайнрих доложил о новом контакте. «Сто семьдесят градусов, господин Командир».

«Еще минуту назад все было мило и спокойно». Казалось, Командир упрекает кого-то. «Подождем и посмотрим, не так ли?»

Он успел съесть два или три куска. Я решил тоже продолжить, но осторожно, стараясь не стучать своими столовыми приборами.

Командир вернулся раздосадованный. «Все остыло!» — проворчал он, ковыряя еду вилкой. Он обиженно глянул на остатки и отодвинул тарелку.

Было ясно, что комбинация глубинных бомб и шумов гребных винтов встревожила его. Британцы действительно могли идти по нашему следу. Насколько мы знали, за нами тянулся след вытекающего топлива. Хотя течение и должно было к этому времени унести наше первое нефтяное пятно далеко в Средиземное море, но за нами все равно должен был тянуться след.

Старший помощник тщательно поглотил свой обед и уложил свои столовые приборы на тарелку параллельно друг другу. Он не только был хорошо знаком с правилами хорошего этикета — он прямо вбил их в дневального: «Если я положил вилку и нож крест-накрест, это означает, что мне нужна добавка. В противном случае — нет».

«Унесите тарелки,» — сказал Командир. Он поднял себя на ноги и направился в центральный пост. Как раз, когда он уселся на рундуке для карт, взорвалось еще шесть глубинных бом. Они все еще звучали как отдаленные раскаты грома.

***

Стол в кубрике старшин представлял из себя дикое зрелище. За ним ели только трое, но как свиньи. Холодные блюда стояли брошенными среди множества грязных тарелок. Судя по их виду, крайнее изнеможение людей взяло верх над аккуратностью. Я хотел найти опору, чтобы взобраться на свою койку, но смог найти только скромную площадку для ноги среди отталкивающего беспорядка на столе.