Первым делом принцесса начала изучать голландский язык, который показался ей довольно-таки трудным. Но с помощью учителей Анне Павловне удалось постичь все его нюансы, и вскоре она практически свободно говорила по-голландски (для сравнения – императрица Мария Федоровна, мать Аннички, не взяла на себя труд хорошо выучить русский). При этом будущий король Нидерландов владел языком своей страны хуже, чем его супруга. С женой он разговаривал исключительно по-французски. Впрочем, это было не такое уж редкое явление для Европы того времени – шведский государь Карл XIV Юхан тоже предпочитал французский всем другим и до конца своих дней не сумел сносно освоить язык новой родины. По происхождению он был французом, Шарлем Бернадоттом, которого удивительное стечение обстоятельств вознесло на престол Стокгольма…
В феврале 1817 года у Анны и Виллема появился на свет первенец, названный также Виллемом. Радостный свекор, убедившийся, что у династии есть продолжение, сделал невестке знаковый подарок: домик в Заандеме. Это небольшое строение не обладало никакими особенными достоинствами, кроме одного – в нем когда-то жил плотник Петр Михайлов. Иначе говоря, государь Петр I во время его голландского визита. Анна приняла решение «законсервировать» здание, создать условия, чтобы оно не разрушалось. А вот в ее союзе потихоньку образовывались едва заметные трещинки.
Ей, разумеется, сообщили, что муж имел в прошлом немало увлечений (такие вещи редко удается утаить, особенно если есть желающие о них вспомнить). Виллема считают отцом многочисленных бастардов, и нет оснований предполагать, что он совершенно отказался от прежнего стиля жизни, обзаведясь семьей.
Ей, разумеется, сообщили, что муж имел в прошлом немало увлечений (такие вещи редко удается утаить, особенно если есть желающие о них вспомнить). Виллема считают отцом многочисленных бастардов, и нет оснований предполагать, что он совершенно отказался от прежнего стиля жизни, обзаведясь семьей.
Во всяком случае, в 1819 году Виллем столкнулся с шантажом и даже вызвал полицию – некие лица грозились предать огласке обстоятельства его взаимоотношений за пределами брака. Разбирательство замяли – будущий король испугался огласки. Много позже, в 1857 году, журналист-республиканец Эйларт Миттер опубликовал целое расследование на тему личной жизни Виллема II. Он перечислял имена и даже называл одну из предполагаемых дочерей короля – Корнелию Фогель. Эта публикация наделала много шума, и Миттера неоднократно называли лжецом, пожелавшим воспользоваться именем уже почившего правителя. Однако сто пятьдесят лет спустя архивные документы нидерландской королевской семьи показали, что журналист нисколько не преувеличивал.