— У вас есть и собственные глаза, — сказал он. — Декх ло — взгляните.

Вытянув шею из-за плеча охранника, Дину посмотрел на платформу и в окна поезда: там не было ни единого малайского, китайского или индийского лица.

— Это невозможно… Это безумие.

— Что? Что невозможно? — Элисон схватила его за руку. — Дину, объясни мне, что происходит?

— Охранник говорит, что поезд только для белых…

Элисон кивнула.

— Да, у меня было чувство, что так и будет — именно так обстоят дела…

— Как ты можешь так говорить, Элисон? — теперь Дину был в ярости, пот градом катился по его лицу. — Нельзя же просто смириться с подобным… Только не сейчас. Не во время войны…

Дину заметил шагающего по платформе англичанина в военной форме, сверяющегося со списком. Дину стал просить охранников:

— Слушайте, пропустите меня всего на минуту… только перекинуться парой слов с тем офицером… Я ему объясню, уверен, он поймет.

— Невозможно.

Дину вышел из себя. Он заорал в лицо охраннику.

— Как вы можете меня остановить? Кто дал вам право?

Внезапно появился третий человек. Он был одет в форму железнодорожника и тоже выглядел как индиец. Он отвел их в сторону от входа, к ведущей на боковую улицу лестнице.

— Да, что вы хотели? — обратился он к Дину. — Я станционный смотритель. Скажите, в чем проблема?

— Сэр… — Дину сделал усилие, чтобы голос звучал спокойно. — Нас не пропускают… Говорят, что поезд только для европейцев.

Станционный смотритель виновато улыбнулся.

— Да, так нам дали понять.

— Но как такое может быть? Идет война… Это поезд для эвакуации.

— Ну что я могу сказать? В Пенанге, к примеру, завернули мистера Лима, члена городского совета, хотя у него и была официальная бумага об эвакуации. Европейцы не позволили ему сесть на паром, потому что он китаец.