— Хотели мы отдать… этот Бадахшан нашей дочери… где она… несчастье… увы… Моника-принцесса… в руках инглизов.

Он запутался и бормотал что-то невнятное.

— Теперь душечка Резван… путеводная звездочка… Объявляю ее женой… позовите муллу Ибадуллу… хочу по закону.

Он кричал, вопил. Он требовал муллу Ибадуллу, приказывал разыскать Резван.

— Она… только она… теперь ханшей… поедет… привезет мне свадебный дар… венец с рубинами Бадахшана…

— И вам, правоверному эмиру, по душе, когда к землям Бадахшана протянется рука инглизов. Кто не знает, что Резван подсунул вам Пир Карам-шах. А кто он — вам известно…

Но Бадма остановил жестом Сахиба Джеляла и кивнул на ложе. Эмир лежал недвижимый, с черным лицом, закатив глаза.

— Прошу вас, здесь дело врача.

Он склонился над ложем. Сахиб Джелял вышел.

— И все же я отберу фетву у этой «путеводной звезды»…

Ему претило безумство стареющего, расслабленного Алимхана, за ласки девчонки продавшего целую страну и многие миллионы людей.

Вот уже три года Индийский департамент лелеет и пестует план создания Тибетско-Бадахшанской империи в Центральной Азии. Затеваются интриги, тратятся средства, вовлекаются тысячи людей. Эмир все время противостоял этим планам. Его не устраивали попытки англичан за счет значительной части Бухары создать новое государство. Вот почему он оказал холодный прием Шоу — Пир Карам-шаху и враждебно относился ко всем авансам Ага Хана. Он твердил: «Никакого Тибета, Бадахшана!» Он потому так и приблизил к себе тибетского врача Бадму, что тот открыто восстал против замысла Лондона.

Эмир находил поддержку и у Сахиба Джеляла, и у других своих придворных. Эмигранты, купцы и помещики, входившие в Бухарский центр, тоже были решительно против этих замыслов.

Втайне же эмир решил не только не позволить англичанам включить в Бадахшан восточную часть Бухары, но, наоборот, задумал прибрать к рукам афганские северные провинции и даже часть Бадахшана, входившую в Северную Индию.

В несколько напыщенном и туманном послании он писал Ибрагимбеку:

«Бадахшан — кладезь средств и военной силы для вас, мой главнокомандующий, для накопления сил к победоносному и угодному пророку походу на Бухару и Самарканд. Мы уговорили господина Ага Хана, — это была ложь, — чтобы он убедил своих язычников в Бадахшане не противиться вам и помочь делу освобождения Бухарского эмирата от большевиков деньгами и продовольствием».

«Бадахшан — кладезь средств и военной силы для вас, мой главнокомандующий, для накопления сил к победоносному и угодному пророку походу на Бухару и Самарканд. Мы уговорили господина Ага Хана, — это была ложь, — чтобы он убедил своих язычников в Бадахшане не противиться вам и помочь делу освобождения Бухарского эмирата от большевиков деньгами и продовольствием».