Глазное яблоко! Тот русский профессор, прилетевший на самолете, говорил, что глазные яблоки могут изъязвиться, и глаза тогда вытекут. Профессура удалось заполучить в Кала-и-Фатту ценой больших усилий. Такого специалиста не нашлось во всем мире. Пришлось обратиться за помощью в Советский Союз. Ибо и в Дели, и в Париже, и в Лондоне, куда эмир специально ездил инкогнито, окулисты лишь разводили руками… И все ссылались на того русского профессора. «Он один… единственный…» И профессор приехал. Он смотрел на него не как на эмира, а как на обыкновенного больного. Советовал он очень простые вещи, простые для обычного больного, но не для страждущего властелина. Как посмел профессор говорить ему, повелителю миллионов, о самых сокровенных делах, за одно слово о которых казнили. Конечно, казнили в те времена, когда он, эмир, еще правил в своем Арке в Бухаре и когда каждое его посещение гарема отмечалось летописцами в анналах, ибо оно могло означать появление в соответствующий срок отпрыска мангытской династии. А тут этот профессор запросто приказал забыть супружеские дозволенные наслаждения, иначе никакое лечение глаз не поможет, и он обречет себя на вечный мрак…

Как посмел этот русский посягнуть на то, что эмир почитал едва ли не самым главным в жизни. Нет, профессор просто интриган. И спесь захлестнула эмира, гордыня поднялась выше головы.

В те дни Пир Карам-шах и привез из Бадахшана рабыню по имени Резван. В старинных книгах записано, что нет лучшего лекарства от старческой слабости зрения, как молодая жена. Но или бадахшанка не обладала теми достоинствами, которые являлись бы целительным лекарством для глаз эмира, или вообще эмир слишком часто прибегал к этому лекарству, но болезнь его изо дня в день усиливалась. Слепнущий Алимхан страдал все больше, и призрак ослепленного брата все чаще появлялся перед ним.

— Лечение необходимо, и русский профессор дал правильный совет.

— Не напоминайте!

— В словах его истина. Лечиться надо было по его слову. Итак, вы отошлете ее.

— Резван… я… повелел… спать ей… со мной… Она, путеводная звезда Бадахшана, любит своего птенчика.

— И продает свои ласки очень умело, — резко и прямо дополнил его слова Сахиб Джелял. — Не хотел говорить сейчас о делах. Но прошу, прикажите привести сюда Резван. Отберите у нее фетву на государство Бадахшан. Вы не допустите, чтобы отрезали, оторвали от эмирата половину земель. Чтоб какая-то гаремная развлекательница могла назвать себя царицей. Такие легкомысленные поступки разожгут огонь войны, повлекут разорение стран и народов.