С любопытством смотрел на сцену обольщения Сахиб Джелял и посмеивался:

— Весь Али Алескер наружу. Дьявол и на острие иголки не забывает своих интриг.

Острый слух имел Али Алескер. Он плюхнулся на стул рядом с Сахибом Джелялом:

— Укоряете… вах-вах! Неужели всё только дела. Утром намаз, днем намаз, вечером намаз, так в хлеву и скотины не останется… А хороша телочка, а?

Сахиб Джелял только поднял брови. Тогда Али Алескер перегнулся через стол, сшиб хрустальный бокал, повалил бутылку и заговорщически сказал Мансурову:

— Любуетесь? Осуждаете? А вы не поняли мою восточную натуру… Азиат я! Нечего меня судить по-европейски! Я — хороший, а? А вы — всё не доверяете. Недоверие на Востоке — хуже кинжала.

Он пил и плел заплетающимся языком чушь.

Выбрав минуту, когда он отвлекся, шофер Алиев подошел к Мансурову:

— У американки есть телефон, товарищ генерал. И дорога к бензоколонке есть отличная и короткая.

— Так… а девица изволила утверждать, что нет…

Решение созрело сразу же. Телефон! Стараясь не привлекать к себе внимания, Мансуров вышел вслед за Алиевым.

Вскоре они уже ехали по отличному, правда, узкому, на одну колею, шоссе. И катил поэтому «фордик» очень быстро. Пустыня встретила их тишиной, стоящей до небес пылью, смутными миражами. Уже издалека они увидели здание бензоколонки, таким, каким они видели его сегодня утром, тихим, безлюдным, сиротливым. Но едва Мансуров и Алиев — он всегда держал автомат наготове — поднялись по ступенькам, из-за конторки поднялся человек в персидской одежде и грубо сказал:

— Никого нет… Фрау уехала… Бензин нет… Масло нет… Ничего нет.

— Где у вас телефон? — по-персидски спросил Мансуров.

— Бензин нет. Фрау нет.

Мгновенная догадка мелькнула в голове Мансурова, и он сказал:

— Девушка аллемани?

— Бензин несть! Духтарак несть! Девушки нет, — твердил перс, назвавшийся сторожем.

— Обыщи его! — приказал Мансуров.

Под суконной чухой у перса оказался целый арсенал из револьверов.