Скользя по осыпающейся щебенке, Мансуров поднялся к безмолвному, не подающему признаков жизни черному мрачному «шевроле». Шофер лежал на рулевом колесе, низко опустив голову. Занавеска раздвинулась. Из-за внутреннего стекла на Мансурова с испугом смотрел Али Алескер. Губы его шевелились, но голоса слышно не было. За спиной помещика розовели обнаженные плечики «американочки», лицо ее, искаженное, подурневшее, выражало испуг.

Но уже через мгновение дверь машины распахнулась и достопочтенный помещик выполз на каменистый склон. Тут же Али Алескер захлопнул дверцу и ринулся к Мансурову:

— Тьфу-тьфу! Пусть приведет себя в порядок… Немного растрепалась… Неудобно! Кокетство… Стыдливость… Тьфу-тьфу, что случилось? Вах-вах, да мы… Ужас!

— Осторожно… Держитесь за меня. Что с вашим шофером? Он пьян, что ли?

— А мы прокатиться… гм-гм… Подышать с райской пэри… Нежные объятия. Прогулка в автомобиле. Тьфу-тьфу!

Губы Али Алескера приобрели уже гранатовый цвет. Он сложил раструбом ладони и крикнул в сторону машины:

— Луиза, выходи… Подыши воздухом, милочка.

«Американочка» опустила стекло и высунула сильно встрепанную головку. Зло кривя губы, закричала:

— Вы мне всю кофточку порвали… Черт возьми! Я должна переодеться…

Она ничуть не стеснялась Мансурова.

— Кто она? — невольно вырвался вопрос у Мансурова.

— Она, тьфу-тьфу… э… Теперь она едет ко мне в Баге Багу. Хочет посмотреть райский наш сад…

— Она немка?

— Очаровательное тело, немецкое ли, американское ли…

Мансуров спустился к своему «форду».

На какие только ухищрения ни шла «американка», чтобы проникнуть в чулан с телефоном, ей это так и не удалось сделать. Алиев устроился спиной у двери, наслаждаясь прохладой тени. Мансуров тут же беседовал с почтенным кетхудой, не упуская из виду Али Алескера. Старшине селения Мансуров оставил записку для командования в Мешхеде.

Появилась «американка», на этот раз одетая строго: в коломянковый полувоенный мужской костюм и темный пыльник. Сердито кусая губы и настороженно поглядывая на дверь, к которой прислонился спиной Алиев, она властно бросила Али Алескеру:

— Поехали, толстячок. Поедем смотреть вашу райскую обитель.

Она попросилась в «фордик» Мансурова. Запротестовавшему Али Алескеру она довольно громко бросила:

— Даете волю рукам. Да вы совсем пьяненький.