Лев Николаевич словами своего литературного героя пытается просветить русскую интеллигенцию в понимании крестьянского миропорядка. Его Левин внимательно всматривался в этот деревенский мир и «он видел, что Россия имеет прекрасные земли, прекрасных рабочих, и что в некоторых случаях… рабочие и земля производят много, в большинстве же случаев, когда по-европейски прикладывается капитал, производят мало, и что происходит это только от того, что рабочие хотят работать и работают хорошо одним им свойственным образом, и что это проводит действие не случайное, а постоянное, имеющее основания в духе народа».

И эти, тогда ещё вполне живые и полнокровные национальные качества, конечно, замечали и признавали не только Глеб Успенский и Лев Толстой. Это отмечалось даже и иностранными мыслителями, интересующимися русской жизнью. Так, М. Уоллес, работавший в нашей стране в 70-е годы XIX века, очень точен в своём главном выводе: «Русский крестьянин точно создан для мирной земледельческой колонизации». То есть в его хозяйственной системе заложены все компоненты (вплоть до нравственных и ценностных), необходимые для успешности бытия на просторах Великой Русской Равнины. Что главные этнические качества русских сформировались и укрепились в столетиях крестьянского труда, в старании и терпении.

И иностранец, очевидно, нимало не ошибался в своих рассуждениях. В реальной русской жизни старательные, терпеливые в труде люди всегда пользовались большим уважением. Это поддерживало и укрепляло нормы общественного бытия и создавало сам образ правильного жизненного поведения. (И разве всё это не напоминает нам всё те же знаменитые слова Александра III о мужестве как о терпении в минуты опасности? И нам кажется, что родственность этих понятий и суждений является несомненной, ведь великая терпеливость русского народа являла примеры высокого жизненного мужества).

Наш современник историк В. П. Булдаков однажды заметил, что правителями не рождаются, а становятся. Должно быть, это замечание совершенно бесспорно, но нужно помнить и о том, что замечательно ценно и врождённое чувство высокого правительного достоинства. А иначе любое, даже и самое старательное подражание, и, тем более, имитация, рано ли, поздно ли вскроются самым нежелательным образом.

И правитель-имитатор в чём-то (или даже и во многом) окажется несостоятельным. В этой связи не лишним будет вспомнить безжалостный отзыв Ф. И. Тютчева о само́м императоре Николае I: «Ты был не царь, а лицедей!»

Но, очевидно, едва ли не каждому Правителю приходилось в той или иной мере «лицедействовать», ища наиболее убедительный образ подачи себя как обществу и всему населению своей страны, так и зарубежному миру. (Вспомним блистательного «византийца» Александра I, о котором Наполеон I после их тильзитской встречи озадаченно сказал: «Мне кажется, он меня в чём-то уже обманул».)