Выбор крайне нелёгок, но он был сделан. Да и все первые шаги правителя шли через большие трудности. Даже и через год он писал в своём письме Победоносцеву: «Так тяжело, что застрелился бы!» Но и душа, и разум выстояли и утвердились в правоте предпринимаемых действий – жизнь России начинала подтверждать правильность выбора – страна успокаивалась от террора, а её хозяйство делало приметные шаги к своему укреплению.

И дореволюционный историк Л. Гальберштадт в своём труде об этом царствовании уже мог уверенно сказать, что в лице Александра III «на русский престол вступил деятель с очень определёнными симпатиями и антипатиями, желаниями и идеями».

А М. Н. Катков, «золотое перо» русской журналистики, ещё раньше написал с большим одобрением, что с воцарением Александра III «правительство вернулось» и хаос уступил место порядку. Катков с радостью русского гражданина отмечал в своих статьях, что значительными чертами внутренней правительственной политики сделались связанность и последовательность основных мероприятий и твёрдое проведение их в жизнь. А Гальберштадт мог с явным уважением заметить о временах Александра III, что его царствование было «действительно ярким, выразительным, оно производило впечатление».

И сам Правитель от личной печали и душевной тягости достаточно быстро пришёл к уверенности в себе и в своей стране. На портрете кисти Н. Г. Шильдера он запечатлён именно уверенным, с весело-дерзковатым вызовом смотрящим вперёд. Весь его облик излучает энергию и спокойную твёрдость.

Кстати, и все его изображения той поры доносят до нас ясное представление о человеке, одолевшем главные беды своей судьбы, главные утраты и вышедшем на прямой и правильный путь. Особенно впечатляет его портрет в красном мундире с чёрными узкими погонами, совершенно без каких-либо наград. Да они, пожалуй, в этом случае и не были надобны. Ведь вся сила личности и души сияла в его весёлом, полном жизни взгляде счастливого и разумного творца, ясно знающего свои цели и задачи.

Как отзывались тогда о нём современники? Немалое их число отмечало личностные недостатки царя – грубоватость, нехватку светскости, излишнюю прямоту слов и взглядов, негибкость мысли. Но даже и заведомые «критики» относились много благосклонней, чем прежде, «списывая» эти недостатки на его недостаточную образованность, на то, что в детстве и юности он развивался во многом вполне случайно, и ему не давали настоящей царской подготовки, с известной «предвзятостью» оставляя его в тени старшего брата.

Большой знаток придворной жизни А. А. Половцев писал, что «при жизни старшего брата покойного воспитанием Александра Александровича было очень пренебрежено». И тот же Половцев не без сочувствия говорил, что после смерти брата Александр Александрович был совсем не готов к статусу Цесаревича и он «не с большей охотой приобщался к государственным делам. Власть он видел как страшную обузу, тяжелейшее испытание».