– Ир, прости… – Павел выговорил это с усилием.—Ты молодая, красивая. У тебя вся жизнь впереди. А я…

– Мне никто не нужен, кроме тебя, – перебила она твёрдо и шагнула ближе.

Павел мотнул головой.

– Не надо. Ты сама не понимаешь..

– Я всё понимаю. И не жду от тебя большего, чем ты можешь дать.

Она не отводила от него взгляда, и Павел чувствовал его каждой клеткой. Он достал сигареты, долго вертел пачку в руках, так и не закурив.

– Ира… сейчас не место и не время, – произнёс он глухо. – У нас другие задачи.

Ирина медленно прикрыла глаза, он был прав. Не время и не место. Она провела пальцами по лбу и шагнула в сторону, освобождая ему дорогу.

– Ир, Где Артём?– сухо спросил Павел.

Она приподняла брови и пристально всмотрелась в него, не ожидая, что он так легко сменит тему.

– Проверяет кабель на южной линии. Там зонд провалился под снег, – растеряно ответила Ирина и, съёжившись, поправила воротник куртки.

Павел кивнул, подошёл к рации и щёлкнул тумблер:

– Артём, приём. Как слышно?

Ответа не было.

Он нахмурился, снова поднёс рацию к губам и повторил вызов, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Артём! Артем, приём!

Всё так же пусто.

Только сухие статические помехи, цепляли ухо.

Павел чуть отстранил аппарат, покрутил регулятор громкости, затем частоту, прислушиваясь к хрипам эфира. Подождал ещё секунду и снова нажал кнопку:

– Артём, приём… где тебя носит?

Слабое потрескивание насмешливо тянуло паузу. Артем молчал.

Ирина всё крепче прижимала планшет, её тревожный взгляд метнулся к Павлу:

– Может, вышел из зоны прямой видимости? – попыталась предположить она, но в голосе сквозила неуверенность.

– В радиусе пятисот метров? – Павел покачал головой. – При такой дистанции связь должна быть идеальной. Такое бывает только если…

Он не договорил. Под ногами что-то вздохнуло и сухо хрустнул снег, прямо под буровой пошла узкая, змеевидная трещина, словно чернильная струя по белому листу. Трещина змеёй поползла в сторону, перерезая следы ботинок и стальную растяжку.

Ирина инстинктивно отступила на шаг и пошатнулась. Павел вытянул руку и остановил её.

– Стой. Не двигайся.

Он медленно опустился на одно колено, стараясь не делать резких движений, и посмотрел вниз. Под тонким настом проглядывала чёрная пустота. Пустота, которой здесь быть не должно.

– Карстовая воронка?.. Но… как она тут… Этого не может быть,– пробормотал Павел. – Похоже старая ледяная линза провалилась…Но всё было стабильно…

Из-за контейнера с горючим вынырнул Дмитрий. На нём был утеплённый комбинезон, с которого всё ещё сыпался иней. Он быстро направился к ним, тяжело перенося ботинки по насту.

Заметив разлом у их ног, он резко замедлил шаг и выругался сквозь зубы.

– Чёрт… Я думал, почудилось. Под генератором то же самое. – Он обернулся проверяя не расширяется ли трещина. – Такое ощущение, что всё ходуном ходит.

– Провал, – быстро ответил Павел. – Где Виталий?

– У северной линии, с геофонами возится. У него там шумы шли, хотел заменить один из датчиков.

Павел резко наклонился к рации:

– Виталий, приём. Ты где?

Рация зашипела помехами и постепенно звук стих. Павел нахмурился, повторил вызов громче:

– Виталий, мать твою, ответь!

Павел сжал зубы.

– Связи нет с Артёмом, связи нет с Виталием. Два человека из группы неизвестно где! – По его спине прокатился резкий прилив напряжения. – И трещины в грунте. Отлично.

Он снова взял рацию.

– Виталий, приём. Как слышно?

И опять только тишина.

Павел повторял вызовы один за другим, но никто не отвечал, голос застревал в рации, и вместо ответа было лишь шипящее эхо.

Вдруг раздался глухой хруст, от которого на висках мгновенно выступил холодный пот. Казалось, в самой глубине трещала старая древесина, ломалась пополам, но звук был плотнее и страшнее, так может хрустеть только нутро земли. На миг всё стихло, Павел задержал дыхание, и в следующее мгновение земля вздрогнула. Сначала лёгкой дрожью, потом резким толчком, небо качнулось и всё вокруг загудело.

– Назад! – рявкнул он, и схватил Ирину за локоть.

С треском и свистом пошла вторая трещина. Она была шире первой и прошла прямо под генератором. Стальные опоры затрещали, одна из них с глухим стоном ушла в пустоту. Снег провалился мгновенно, будто его сдули снизу. Большая палатка дёрнулась, перекосилась, и настил под ней осел. Одна стена сложилась, как карточная, прямо под ней зевнула черная, зубастая трещина, в человеческий рост шириной.

– О Господи… – прошептала Ирина. Её лицо побледнело, глаза расширились. Она дрожала, сжав пальцы на планшете так, что кожа натянулась и стала почти прозрачной.

Павел быстро огляделся: бур, канистры, ящики, вся линия кабелей, всё оказалось на границе разлома. В одном месте земля просела почти на метр, полуразвалившаяся палатка накренилась и хотела скатиться в зияющую пасть.

– Все назад! Быстро! – крикнул он, оборачиваясь к Дмитрию. – Где верёвки? Нужно закрепить сани и топливо!

– В ящике, под палаткой! – выкрикнул тот, бросившись к разваливающейся конструкции.

– Стой! – резко остановил его Павел. – Оно может уйти вместе с тобой.

Ирина качнулась на самом краю, нога сорвалась в пустоту. Павел рывком схватил её за руку и удержал.

– Ты в порядке?– спросил он, не отпуская её руки.

Она кивнула, но в глазах был ужас.

– Мы… мы были так близко…

– Знаю, – хрипло ответил он, чувствуя, как озноб ползёт по позвоночнику.

Земля больше не тряслась и всё вокруг застыло в напряжённой паузе. Только из глубины доносился далёкий подземный гул.

– Это не просто осадка, – сказал Павел. – Кажется пласт треснул.

Дмитрий стоял, переводя дыхание, прижав грязные перчатки к голове.

– Если линия пошла дальше… там ведь Артём. Его могло затащить…

Павел коротко кивнул.

– Надо его срочно найти. Но сначала я попробую спасти то, что возможно спасти! Ира, отойди к тем камням, – он указал на невысокий скальный гребень у подножия холма.

Дмитрий едва удержался, чтобы не сорваться с места. Всё нутро толкало его броситься искать Артёма немедленно, но он сжал кулаки и замер, ожидая дальнейших действий.

Платов поднял рацию и вызвал Виталия ещё раз. Бесполезно.

Земля под буровой содрогнулась. Откуда-то снизу усилился глухой шум, как шорох воды подо льдом. Опять резкий хруст, следом короткий удар. Павел, обернувшись, увидел, как сани с генератором уходят вниз. Бур затрясся, метнулся вбок и исчез, словно его вытянула чья-то рука из глубины.

– Назад! Все назад! – закричал он.

– Палатка! – неистово крикнул Дмитрий

Но было поздно.

Сначала поползли ящики, тяжёлые контейнеры с едой, запчастями, топливом. Они покатились, будто сами поняли, куда должны уйти, и исчезли в провале. Следом пошёл весь лагерь. Ткань наполовину сложившейся палатки, дрогнула, натяжки лопнули, и она, как смятая бумажная коробка, скрутившись, с грохотом ушла вниз. Сердце их базы сгинуло в пропасть, вместе со всей провизией.

Павел едва успел отпрыгнуть, когда последняя лебёдка затрещала и соскользнула, увлекая за собой оставшиеся канистры.

Лагерь исчез за считанные секунды. Земля поглотила всё, что давало им защиту и возможность жить, оставив лишь пугающую дыру, засыпанную битым льдом и рваной тканью.

Они стояли неподвижно, среди бескрайней тундры, и не могли поверить, что их базы больше нет.

– Всё… – пробормотала Ирина. – Всё пропало.

Ирина судорожно смотрела в провал. На щеках от шока выступили слёзы. Она прижала ладонь к губам, чтобы удержать крик.

– Там… печка была… – прошептала она. – И спутниковый передатчик…

– Там было всё, – добавил глухо Дмитрий.

Павел ощущал, как в животе поднимается тяжёлый холод. Это был не страх, не совсем. Это было медленное, мучительное осознание, что они остались без связи, без укрытия и без ресурсов. Всё, что у них есть, это то, что на них и в маленькой аварийной палатке, стоявшей в стороне на каменном бугре, по счастью вне зоны просадки.

– Мы… мы не сможем тут остаться, – с дрожью в голосе говорила Ирина. – Ночью почти минус 50 . У нас нет тепла… ничего нет!

– Тихо, – резко сказал Павел. – Нельзя паниковать…

Он тяжело выдохнул и дрожащей рукой провел по лицу.

– Надо пересчитать все, что осталось. Виталий и Артем…– он посмотрел на Ирину. – У тебя планшет?

– Да… но он без связи, – ответила она тихо. Ирина стояла боясь пошевелиться, не в силах отвести взгляда от места, где исчезло всё, для чего они сюда направлялись.

Павел кивнул.

Он говорил быстро и отстранённо, но внутри его разъедало отчаяние. Всё это не просто выходило из-под контроля, оно рушилось.

Ирина стояла рядом, руки бились мелкой дрожью и только сейчас Павел заметил ее лицо, охваченное ужасом.

– Мы не должны здесь остаться, – прошептала она. – Мы не можем… Не можем… Не можем…

Она тревожно повторяла эти слова, говоря их не Павлу, а самой себе. Тело трясло, по щекам катились слёзы, глаза были полны настоящего, глубокого страха, перед которым некуда отступить.

Павел шагнул ближе, схватил её за плечи.

– Ира! – голос сорвался, стал резким. – Ира, смотри на меня! Смотри!

Но она не слышала. Взгляд был затянут внутрь кошмара, и пробиться туда не было никакой возможности.

– Ира! – повторил он, встряхнув её чуть сильнее. – Всё будет хорошо. Ты слышишь? Мы выберемся!

Ирина моргнула, втянула воздух, и с её губ сорвался резкий всхлип. Плечи всё ещё тряслись, но взгляд начал проясняться.