Она с усилием кивнула.

Один раз.

Второй.

Павел притянул её к себе, крепко прижал всем телом, отгораживая от всего, что творилось вокруг. Он хотел ей дать хоть крупицу надежды, что всё будет хорошо.

Ирина с болью вцепилась в него, и он почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, как тело немного сдаётся в его руках.

Она ему полностью доверяла, как слепой котёнок, который впервые нашёл того, за кем можно следовать. Павел не знал, что будет дальше, но в этот момент обещал себе: несмотря ни на что, он не даст ей упасть.

Он провёл ладонью по её выбившимся прядям, чуть отстранился и легко, по-отечески, поцеловал её в лоб.

– Мы справимся. Я с тобой. Все будет хорошо, слышишь?

Ирина едва заметно кивнула.

Дмитрий всё ещё стоял на месте, с твёрдым взглядом, полностью собранный и готовый к любым поручениям. Где-то глубоко под этой внешней уверенностью шевелилось бессилие, но привычка держать лицо и прятать страх внутри была сильнее. Он слишком хорошо знал цену панике и не позволял себе дать слабину.

Павел развернулся собираясь дать команду на отход к аварийной палатке, как вдруг зашумела рация. Слабый писк, щелчок и голос, искажённый помехами, но безошибочно знакомый:

– …Пашка… приём… я… чёрт, слышите? Приём!

Павел мгновенно прижал рацию к губам.

– Виталий, мать твою! Где ты? Ты в порядке? – облегчение в голосе Павла было почти физически ощутимым.

– Слышу… слышу! – связь рвалась, слова прорывались хрипом. – Я на северной линии… Всё тряслось, меня засыпало… Но я вылез! У меня всё нормально! Только связи не было, я думал, что все… – он запнулся, голос дрогнул.– Что произошло?

Павел с шумом выдохнул. В груди что-то отпустило, он машинально повернулся к остальным:

– Жив!

Ирина на секунду сжала его руку, только так она сейчас могла выразить всё, что почувствовала. Дмитрий опустил голову и провёл грязной перчаткой по щеке, оставив тёмный след.

Павел снова нажал кнопку:

– Лагерь ушёл под землю. Мы рядом, метров в пяти от эпицентра. Как думаешь, до тебя это дойдёт?

– Надеюсь, нет. Здесь вроде держит. Как только рация ожила, я сразу вызвал!

Павел торопливо заговорил:

– Виталий, слушай внимательно. Артём не выходит на связь. Мы не знаем, где он. Скорее всего, он был в зоне обрушения. Нужно его искать.– Твёрдо сказал он.

– Понял. Выдвигаюсь к вам!—отозвался Виталий, не оставив ни секунды на сомнение.

– Иди по северной кромке, держись твёрдой породы. Как только обогнёшь обвал, спускайся к нам. Отсюда начнём прочёсывать южную линию.

– Принято. Беру всё, что есть. Выйду через пять минут. Связь держим.

– Держим, – подтвердил Павел. – Только не спеши, земля нестабильная. Главное доберись живым.

– Доберусь! И Артёма найдём!– крикнул Виталий сквозь помехи.

– Вот и молодец, – сказал Павел, отпуская кнопку.

Он опустил рацию, и впервые за последние минуты в его взгляде появилась уверенность. Он посмотрел на Ирину и Дмитрия:

– Виталий идёт к нам. Как только он подойдёт, выдвигаемся.

– А если… Артем…– начала Ирина, но Павел ее перебил:

– Мы его найдём. Живым.

Он сел на корточки и обхватил руками голову. Перед ними раскинулся глубокий провал, неровный, чёрный разлом в который ушло всё: техника, палатка, еда, тепло, привычный порядок. Он смотрел на него, как на рану, ему казалось, что земля тяжело и прерывисто дышала, точно раненное животное.

Ветер поднимался. Сначала воздух колыхнулся лёгким движением, затем ветер стал крепнуть, и из-за хребта поднялась густая пелена метели, неся с собой тень. Тундра решила напомнить, кто здесь хозяин.

За считанные минуты видимость упала до нескольких метров. Павел на ходу натянул капюшон и крикнул:

– Дмитрий! Виталий! Идём южным сектором. Ирина, остаёшься тут, не отходи от палатки.

Ирина сидела на холодном настиле аварийной палатки, обхватив колени руками. Внутри было чуть теплее, чем снаружи, но ненамного, тонкая ткань прятала только от ветра, а не от мороза. Она огляделась по сторонам. Один спальник. Потёртый, промятый, слишком тонкий для настоящего холода. Горелки не было. Ни плитки, ни сухого спирта, ни запасов еды. Даже упаковки с орехами или сухарями. Лишь один термос в углу, оставленный Виталием. Она подняла его, внутри плескалось немного чая.

Мысли путались. Всё произошло слишком быстро, как в тумане. Где Артём? Жив ли? Павел ушёл искать, она даже не успела ничего сказать, лишь молча кивнула.

Ирина почувствовала, как холод медленно и неотвратимо проникает сквозь одежду. Стиснула зубы, заставляя себя не дрожать. Нужно думать. Нужно что-то делать. Но что? Что можно сделать, когда всё, что у тебя есть это полусухой спальник, пустая палатка и полчашки чая?

Снаружи ветер усиливался. Сначала осторожный, шуршащий по брезенту, будто кто-то проходил мимо, не касаясь стенок. Потом всё увереннее, с воем и порывами. Ирина вздрогнула. Шов палатки зашелестел, тонкая ткань натянулась и чуть прогнулась внутрь. Метель поднималась быстро, как бывает только в тундре, где ничто не защищает от неба. Она знала, что если буря разыграется всерьёз, палатка не выдержит. Ирина подтянула к себе термос, как что-то жизненно важное.

Она свернулась калачиком и легла, вспоминая, как дома собирала вещи, как спорила с матерью по телефону:

– Это важно, – говорила Ирина, сжимая в руках рюкзак. – Это шанс. Я не могу отказаться.

– Но это ведь так далеко, – тревожилась мать. – Вы будете одни, глубоко в тундре. А если что-то случится?..

– Ничего не случится, – отрезала Ирина. – Я взрослый человек.

И отключила звонок первой. Помнила, как потом стояла в коридоре, смотрела на свою куртку, на сумку у двери и чувствовала… Свободу.

А теперь она здесь. Слёзы подступили снова, но она зажмурилась, запретила себе. Сейчас нельзя.

«Только бы они вернулись… Только бы не заблудились».

Метель усилилась. Снег шипел, ветер выл, ткань вздрагивала от резких ударов, казалось, палатку втянуло в нутро гигантского зверя, и она слышала его дыхание.

Ирина прижалась лбом к коленям, стараясь не слушать. Стараясь не чувствовать, как стужа пробирается всё глубже.

Но больше всего она боялась не холода. Боялась, что за этим гулом – никого. Что Павел не вернётся. Что они больше не найдут друг друга в этом бескрайнем, засыпающем снегом мире.

Глава 12

Мужчины двинулись вперед. Снег лежал неравномерно, в одних местах он потемнел, напитался землёй и стал тяжёлым, в других оставался мягким и рыхлым, легко рассыпался под сапогом. Поверх всего тянулась тонкая настовая корка, готовая провалиться в любой момент. Под ногами всё время что-то хрустело, и от этого казалось, что земля никак не придёт в себя после пережитой тряски.

– Вон там был южный пост, – указал Дмитрий. – Если Артём туда пошёл…

Все перевели взгляд дальше, туда, где снег просел, и в белой корке тянулась сеть глубоких трещин.

– То мог провалиться, – мрачно закончил Виталий.

Они шли зигзагами, осматривая каждый провал, каждый сугроб, обтянутый ветром. Виталий замыкал строй, постоянно оглядывался, проверяя, нет ли новых расколов. Снег срывался с камней, поднимаясь мелкой метелью, хотя ещё не было и вечера. Крупные снежинки вырывались вверх, крутились, сталкивались друг с другом и снова падали вниз. Но с каждой минутой этот вихрь становился всё гуще, метель набирала обороты, и уже невозможно было быстро рассмотреть, что впереди, каждый шаг приходилось вымерять, местность скрывалась за белой пеленой.

– Артём! – кричал Павел время от времени. – Артём!

Но в ответ только порывы ветра и скрип снега под сапогами. Они прошли уже метров триста. Виталий остановился, выругался сквозь зубы:

– Если он упал, мы его можем и не услышать. Чёрт… Ничего не видно..– Он стянул варежку, провёл ладонью по лицу и оглянулся на Павла.

Павел не ответил, продолжал идти, методично и сосредоточенно, проверяя всё глазами. Он вглядывался в каждый излом местности, каждый сбой в линии снега. Вьюга всё больше раскручивалась, втягивая их в свой беспокойный круг.

Дмитрий подошёл к краю довольно большого разлома, наклонился, но оттуда тянуло только холодом и пустотой. Он достал фонарь, подсветил вниз. Луч уходил в темноту и упирался в синие торосы.

– Пусто, – сказал он, голос прозвучал глухо. – Ни следа.

– Может, дальше ушёл.—Виталий сплюнул в снег, поднял воротник повыше.

Они двинулись дальше, обступая каждую впадину. Сапоги вязли в рыхлых сугробах, снег цеплялся за брюки, и шаги становились тяжелее с каждой минутой. Мороз стоял давящий и звенящий, всё вокруг казалось остекленевшим. Дыхание сразу превращалось в густые облака, щеки деревенели после каждого порыва ветра. Но, несмотря на это, они почти не ощущали ледяных хваток. Может, адреналин после пережитого гнал кровь быстрее, может, всё дело в срочности поиска, ведь от их шагов, от того, насколько быстро они найдут след, зависела жизнь Артёма.

– Держимся ближе друг к другу, – крикнул Павел сквозь ветер.

Дмитрий поднял руку, показывая направление.

– Там, за камнями, ещё один спуск. Я проверю.

– Вместе, – отрезал Платов. – Никто не ходит один.

Они втроём осторожно подошли. Дмитрий встал на колени у обрыва, соскрёб варежкой снег, пытаясь различить следы, он наклонился ближе, подсветил фонарём.

–Похоже на шаги. И ещё что-то. Видишь?

– Значит, он шёл здесь, – Павел поднял голову. Его глаза сузились, и он обернулся к Виталию. – Может быть, ушёл ниже по склону.