Той же рукой несколько раз было написано, что выгорели до основания несколько деревень. С некоторым удивлением автор записей сообщал, что поджигали те самые французы, которых он привечал.
Рахель гневно фыркала, читая текст, написанный совсем понятно, и приговаривала: «Было за что вас наказать, аспиды».
Потом несколько страниц оказались вырваны, а новые записи были сделаны, видимо, совсем недавно, после отмены крепостного права. И говорилось в этом тексте, что в немногих оставшихся деревеньках начались брожения, крестьяне требуют выдать им бумаги о том, что они свободны. Кто-то принес весть, что хозяева теперь должны отдать землю, посевное зерно и скотину. Крупными буквами было приписано: «Накоси, выкуси!»
Рахель нашла сообщение о рождении у Викентия дочки Любавы. Кто-то с удивлением дописал, что «Любава живая и здоровая, хотя женка Викентия Анастасия через месяц умерла». После этого сообщения кто-то вкривь-вкось красными чернилами через всю страницу написал: «Доколе!!!».
Было несколько условно хороших новостей о том, что Любовь Викентьевна отдана замуж за человека неблагородных кровей. Про рождение Митеньки, видимо, успел написать еще дедушка Викентий, но почти сразу была сделана запись женской рукой о смерти батюшки и о том, что они с сыном Митенькой остались на всем белом свете одни из Аристовых-Злобиных.
На этом хроника семейства неожиданно быстро закончилась. Было досадно, потому что уже использовались чернила хорошего качества, да и переводить ничего не приходилось, было все ясно. Но записи закончились.
***
Солнце спряталось за тучки, внезапно стало сумрачно. Сначала Рахель даже хотела зажечь лампу, потом решила выйти на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Показалось, что, наконец, стало чуть прохладнее.
Открытая терраса была заставлена совсем старой мебелью, и Любовь Викентьевна не любила, чтобы там накрывали стол, как принято во многих загородных домах в летнюю пору. Поэтому трапезничали все время в душной столовой. Митенька часто говорил, что старую мебель надо выбросить и купить что-то новое, потому что это позор иметь такую обстановку. На это обычно управляющий отвечал, что денег нет.
Хозяйка всегда на ура воспринимала идею и начинала фантазировать, как хорошо тогда будет ужинать и смотреть на звезды, но после слов управляющего о деньгах прекращала все мечтания, переводя разговор на то, что до сих пор нет вестей от юристов, которые должны были оформить право Митеньки наследовать имение и смену фамилии.
Но Рахель нравились старые, рассохшиеся стулья, огромный, с толстыми ножками круглый стол, покрытый кружевной скатертью. Особо неожиданными казались скамьи вдоль стены дома, и Рахель и Инна воображали, как в старые времена на этих скамьях сидели многочисленные дети и внуки и слушали, как старший в роду о чем-то рассказывает, или читает священные тексты.
Когда дворецкий еще не был болен, он говорил, что терраса была построена при нем, когда род угасал, и даже одно крыло дома уже было закрыто. Но девушки уже все придумали в своих мечтах, и им было сложно отказываться от своих видений.
Рахель посидела на скамье, потом пересела за стол, откуда открывался вид на клумбу и доносился аромат роз, которые росли вдоль террасы.
Она услышала шорох в розовых кустах и решила, что это Кузьма. Девушка позвала «Кис-кис-кис, иди сюда, Кузенька» и перегнулась через парапет. Но там был не Кузя.
Рядом с кустом с белыми розами, всего в трех шагах от Рахель стоял высокий мужчина в черном одеянии. Из-за надвинутого капюшона была видна только улыбка – оскал. Мужчина сорвал белый цветок и бросил его Рахель.
Глава 14. Теймураз Мдивани
Глава 14. Теймураз Мдивани
Мирошников не видел Теймураза Мдивани очень давно, и еще сто лет бы не видел. Несколько лет назад при расследовании серии хищений и убийств, связанных с перевозками по железной дороге товаров для развивающегося Дальнего Востока, он вышел на этого писаного красавца с повадками принца крови.
Тогда Константин был еще начинающим следователем, и ему не хватило сил и доводов, чтобы убедить следственную группу из Москвы в том, что именно Теймураз являлся мозговым центром преступной группировки. Посадили тогда мелких сошек, но ситуация на железной дороге все же более-менее стабилизировалась.
В ночь после суда Теймураз ночью пришел в дом к Мирошникову. У него тогда была приходящая прислуга, и она на тот момент уже ушла. Закончив дела в кабинете, Константин направился в спальню с лампой в руках. В спальне на кресле сидел бандит, чьи почитательницы сегодня в суде освистывали молодого следователя, когда он начинал говорить о руководителе группировки.
И тогда, в доме в не самом лучшем районе города, этот красавец пристально и почему-то с сожалением смотрел на одетого в домашний халат следователя, державшего в руках лампу.
Мирошников воспринял этот сочувственно-соболезнующий взгляд как приговор и даже подумал: «Жаль, так мало пожил. Если бросить в этого гада лампу, то дом милейшей Марии Поликарповны сгорит».
Но Теймураз сидел и продолжал молчать. Тогда Константин прошел в комнату, со стуком поставил лампу на стол и спросил, с вызывающим видом глядя на незваного гостя:
– Ну, что, господин Мдивани. Вы еще и без спроса ходите в гости. Чем обязан?
Прекрасный посетитель, наконец, зашевелился, достал портсигар, закурил и заговорил, пуская причудливые кольца дыма в потолок:
– Вах, генацвале, ты меня сегодня чуть не посадил. Если был бы чуть спокойнее и не терял свои доводы в фонтане красноречия, то ты всех бы убедил. Имей в виду на будущее. Вообще ты мне понравился. Хочешь работать со мной?
Константин постарался ничем не выдать своего удивления и коротко ответил:
– Нет, бандит.
Теймураз примирительно проговорил, проигнорировав слово «бандит»:
– Ну, нет так нет. Мое предложение действительно завтра часов до…скажем, восьми вечера. Если хорошо подумаешь и решишь принять предложение, то, – Теймураз огляделся и ткнул пальцем в дешевую хозяйскую вазу с претензией на восточные мотивы, – поставишь на этот подоконник вон ту прекрасную вазу. Имей в виду, я своих людей никогда не обижаю, и живут они шикарно.
Бандит внимательно еще раз оглядел комнату, лохматого хозяина в халате и расправленную кровать. Константину было мучительно стыдно и за убогую обстановку, и за жуткую вазу, и за свой домашний вид.
Теймураз легко поднялся, и кресло под ним отозвалось всеми пружинами. Потом господин Мдивани подошел к окну, открыл его и легко выпрыгнул на улицу.
При первой возможности Константин съехал с жуткой квартиры и дал себе слово все же посадить Теймураза, как только представится малейшая возможность. Но в городе тот больше не появлялся.
И вот теперь он шел навстречу Константину, широко открыв объятья, как при встрече двух лучших друзей. Ни секунды он не стоял у двери, просто осматриваясь по сторонам. Встреча не была случайной, Теймураз знал, кого он должен здесь встретить. Громогласное: «О-о-о, Константин Павлович, друг мой, как я рад вас видеть!» должно было сообщить всем окружающим о приятельских отношениях со следователем.
Те, кто наблюдал за этой встречей, могли удивиться холодности со стороны Мирошникова. Он не привстал, не протянул приветственно руку и не продемонстрировал радость от встречи. Просто сухо сказал:
– Что хотите, господин Мдивани? Мне некогда. И не кричите, как тетки на базаре.
Теймураз расхохотался, закинув голову назад, и бесцеремонно уселся за стол, хотя его не приглашали.
– Вот теткой на базаре меня никто еще не пытался обозвать. Ноль-один в вашу пользу.
Голос Мирошникова становился все суше и холоднее:
– Я не собираюсь соревноваться с вами ни в чем. Говорите, что вам угодно. Мне пора возвращаться в присутствие. Маша, принеси мне счет, пожалуйста, – Константин окликнул официантку, не обращая внимания на Теймураза.
По лицу Теймураза было понятно, что он не очень доволен тоном разговора, тем не менее, попытался перевести разговор в дружеское русло:
– В прошлую встречу вы дали знать, что вам не очень нравятся свидания с глазу на глаз по ночам. Сегодня я пришел в людное место в середине дня – и опять не угадал. Что-то никак не получается быть с вами на одной волне.
– Мы были бы с вами на одной волне, если бы вы сидели за решеткой.
– Что вы, помилуй бог! С чего бы мне сидеть за решеткой, – Теймураз добавил в свой тон изрядную дозу тепла и радушия.
Мирошникову, конечно, было интересно, почему Теймураз так внезапно появился, но времени у него было в обрез. Он точно понимал, что Мдивани не так просто по старой памяти устроил встречу. Значит, у него есть дело. То есть, он почему-то приехал в город, потрудился узнать, где нужный человек обедает, и устроил целый спектакль со своим эффектным появлением.
Наверняка на этом он не остановится, появится еще раз, причем, скоро. Очень стало интересно, почему бандит снова возник в городе.
Но Константин ничем не показал свой профессиональный интерес, расплатился с официанткой, небрежно, едва заметно кивнул своему визави и направился к двери. Теймураз остался сидеть за столом, заказав официантке принести кофе.
***
Дежурный в канцелярии, улыбаясь одними глазами, сообщил, что приходил ювелир Ицкович и хотел попасть на прием. Ему отказали, сказав, что не знают, будет ли его благородие в присутствие, потому что у него намечены дела в городе. Мирошников сдержанно поблагодарил. Сегодня ему еще визита Ицковича не хватало.