Оказалось, что все арестованные по вчерашнему делу в Медведково уже доставлены и ожидают допроса. Пока Константин всех представителей артистичного народа довел до состояния, что они начали отвечать на вопросы, а не рассказывать о древности и уникальности своего рода, пока всех опросил, пока оформил документы, пришел вечер.

Константин поужинал в ресторации и поспешил домой встречать свою новую прислугу. Он только зашел во двор, как сразу понял, что барышни прибыли. Прямо под березой были свалены узлы и огромный сундук, перевязанный крест-накрест пеньковой веревкой.

Две девицы, одна – одетая, как прислуга в зажиточном доме, а вторая – в мешковатой юбке и блузе навыпуск – беседовали с дворником и дворничихой. Супруги Мирошникова не видели и, перебивая друг друга, рассказывали, какой вежливый господин следователь, и какую обходительную прислугу ему нужно. Уж какая Клавдия была опытная прислуга, и то не угодила такому привередливому хозяину.

Деревенская девушка ойкала и боялась, что она не справится, раз нужны такие тонкости, а ее сестра говорила, что всему можно научиться. Завидев Мирошникова, дворник и его жена смешались и замолчали.

Константин приказал нести вещи в квартиру, и сам пошел первым. Ему надо было скрыть разочарование, которое он испытал, увидев свою будущую служанку. Пока девушки и дворник заносили вещи в квартиру и комнату для прислуги, Константин решил раньше времени не расстраиваться и продолжать надеяться на то, что Дуня окажется понятливой.

Потом он показал девушкам квартиру, показал, что у него проблемы с одеждой и обувью, рассказал свой распорядок дня, сказал, что молоко и хлеб приносят по утрам, напомнил, что утром и вечером у него должна быть теплая вода для умывания и бритья. Девушки кивали головами, и Константин надеялся, что все образуется. Дворник, ждавший у двери, повел девушек разбираться со льдом для ледника.

Мирошников, наконец, вздохнул с облегчением и отправился делать то, что в своей деятельности следователя любил больше всего – анализировать, искать логические цепочки и просчитывать ходы. Со всеми делами, которые он сейчас вел на государственной службе, у него вопросов не было. Было все понятно, часть дел готовились к передаче в суд.

Вот только неофициальное дело Аристовых-Злобиных обрастало непонятностями. События в Липках, странный мужчина в балахоне непонятным образом лично для него казались звеньями одного пути, хотя это было совершенно необъяснимо. Сама история казалась достаточно древней, а мужчина был вполне современный.

Мирошников вытащил из кармана четки, пощелкал овальными черными косточками, потом еще немного порисовал на бумаге кружочки, квадратики, соединяя их линиями и пытаясь найти какое-то объяснение вымирания рода, но не находил. Легко можно было объяснить обнищание рода: расточительство, азартные игры на деньги, неудачные финансовые операции, мор, голод, неурожаи. Здесь было много вариантов. Но ни в одну схему не укладывались ранние смерти, коварный возраст в тридцать пять лет, внезапные болезни – все то, из-за чего от многочисленного рода остались в живых только двое.

Судя по приглушенным звукам за дверью, девушки активно обживали хозяйство и что-то обсуждали. Через некоторое время в дверь постучали, и в комнату вошли они обе. Глаша несла в руках поднос, нагруженный для вечернего чаепития, а Дуня скромно стояла за спиной и наблюдала за действиями сестры.

Мирошников в это время чай обычно не пил, но, видимо, так привыкла делать Глаша у своей хозяйки, поэтому он поблагодарил девушек и налил себе чай под внимательным взором своей новой прислуги.

***

Конечно, Теймураз явился ночью, эффектно обставив свое появление. Мирошников уже готовился ко сну, когда оконное стекло тихо звякнуло, и в окне появилась физиономия в маске Арлекино. Константин тихо простонал:

– Первый этаж, сплошные хлопоты от этого. Пора съезжать. Вот закончу дело Аристовых-Злобиных, и сразу начну искать новую квартиру.

Потом подошел к окну и увидел, что некто в маске Арлекино размахивает молотком, делая вид, что сейчас разобьет окно.

Мирошников отодвинул щеколду, распахнул окно и проворчал:

– Не хулиганьте, господин Мдивани. Нельзя было обойтись без таких демонстраций?

Арлекин довольно засмеялся и проговорил:

– Опять вам не нравится. Я сегодня хотел поговорить в людном месте, так вы же отказались. Пришлось фантазировать. У вас опять первый этаж, почему вы такой беспечный? Наш брат – бандит знаете, какой предприимчивый?

– В ваших фантазиях сплошные крайности. Такие визиты просто вынудят переехать этажом выше, чтобы не докучали лишний раз.

Теймураз расхохотался:

– Имейте в виду, что второй этаж меня вряд ли остановит. Да и третий тоже.

Мирошников, внутренне радуясь, что не успел еще переодеться в ночную одежду и выглядит вполне прилично, указал гостю на кресло и добавил:

– Не пытайтесь мне угрожать. Говорите, что вас привело ко мне, раз вы уже здесь.

Знойный красавец комично всплеснул руками:

– Так холодно со мной разговаривал только учитель древнегреческого, когда я пытался ему доказать, что древнегреческий мне в жизни не пригодится.

– Занимались бы древней словесностью – пригодился бы. Но вы предпочли нарушать законодательство.

– Тоже не сразу. Вынудили, черти! – Теймураз явно пытался найти подходящий тон в разговоре.– Когда понимаешь, что полученное юридическое образование не очень обеспечивает потребности молодого, здорового, обаятельного организма, невольно ищешь варианты. Пришлось поменять способ применения полученных знаний.

Но Константин не собирался переходить к дружескому общению с человеком, который смог уйти от наказания, когда Константин был уверен в его виновности. Даже общение с главой преступного мира города Иваном Сычом не вызывало у него столько негативных эмоций.

– Я в начале своего профессионального пути тоже не очень много зарабатывал, но не ушел в криминал. Предлагаю опустить ненужные разговоры и перейти к делу.

Теймураз снова обвел глазами комнату, и Константин понял, что бандит оценивает его финансовое состояние на сегодняшний день. Решение искать новую, более статусную квартиру, было принято окончательно.

Негодяй подтвердил его тайные мысли:

– Все же если бы вы тогда приняли мое предложение, жили бы сейчас гораздо лучше. Как у вас, у русских, говорят: «Катались бы, как сыр в масле». Очень сочная метафора, если представить все дословно.

Впрочем, к делу, так к делу. У меня в вашем городе намечалось некоторое… мероприятие. Для его реализации сюда должны были приехать хорошие знакомые специалисты. Очень хорошие и надежные. Я приехал, а специалисты – нет, дело мое сорвалось. Начал выяснять подробности и оказалось, мои специалисты теперь смогут мне помогать только в загробном мире.

Самое интересное – никто из бывших моих информаторов не смог мне рассказать, в чем дело. Все разговоры сводились к тому, что подоплеку дела знает только один мой старый знакомый Мирошников Константин Павлович. И вот я поспешил к вам, очень уж хочется знать, что случилось с торговцем скобяным товаром купцом Пищиковым?

– Он же граф Смородин, он же Виктор Моргунов, он же Анастасий Одалов, он же Сенька Ежик? – перечислил Мирошников, который сразу понял, о ком идет речь.

– Глубоко копаете, – с уважением произнес Теймураз, – так, что там с Ежиком произошло?

– Сведения не представляют никакой секретности. Убит ваш подельник вместе со всей компанией. Не поделили что-то с местным криминалитетом.

– С Ванькой Сычом что ли? – чуть скривился ночной гость.

– Да. И насколько я знаю, инициатором столкновения был ваш Ежик. Оказалось, что люди Сыча гораздо лучше стреляют.

– И это очень странно, потому что Сенька обещал мне взять лучших стрелков, да он и сам не лыком шит.

Поскольку уже было понятно, почему явился Теймураз, Мирошников решил его немного припугнуть:

– И теперь откровенность за откровенность. Что за дело вы здесь намечали? Может, мне пора вас превентивно арестовать?

Теймураз снова заразительно рассмеялся:

– Ох, насмешили, Константин Павлович! Думаю, что я все же лучше вас стреляю! Да и к встрече я готов куда лучше вас.

Константин и не заметил, как в руке Теймураза появился маленький пистолет.

– Видите эту малышку? Она делает такие маленькие и очень аккуратные дырочки, да и работает тихо. Но мне не хочется показывать это на вас, даже не знаю почему. Вы со времени того дела странным образом мне понравились.

Потому вместо угроз я все же повторю свое предложение: будете работать на меня? Вам даже не придется уходить со службы. В качестве действующего судебного следователя вы мне особенно интересны. Жалованье положу очень приличное, ни в чем не будете нуждаться. Я даже буду вам в каких-то вопросах помогать, чтобы ваш престиж в глазах начальства рос. Что скажете?

–Я уже отвечал вам на этот вопрос. Ответ будет прежний – нет. Мне очень неприятно, если кто-то из моих коллег отвечает согласием на подобные предложения.

Теймураз несколько раз энергично кивнул:

– Можете не сомневаться. Отвечают согласием достаточно часто и с большим удовольствием. Так что ваш отказ я могу расценить только как чистоплюйство русского интеллигента. Нисколько не сомневаюсь, что вы склонны к этому.

– Воспринимайте мой отказ как чистоплюйство, мне все равно. Вы вообще можете думать все, что хотите. Мне безразлично.