Но тут я сам был виноват: создал в Венесуэле очень привлекательную для беглецов систему. Внешне, конечно, привлекательную: города с русским населением выстроил, школ с больницами понастроил, театры всякие, заводы… в основном, конечно, города были рассчитаны на рабочий люд — но почему-то наш денежный народ в детали вникать не желал. А Хуан этим воспользовался. Закупил в Америке подержанных пароходов, оснастил мазутными котлами, поставил надстройки с каютами — и обеспечил стране резкий прирост населения. А мне эту "систему" создавать пришлось чтобы денежки все еще зарабатывать…
В Америке резко упал спрос на мои моторы. Во-первых, истек срок патента на кое-какие важные детали моторов, и братья Додж тут же наладили выпуск "почти таких же", но на четверть дешевле. Немного поначалу стали делать, меньше ста тысяч — что при росте производства самих автомобилей вроде и не заметно. Однако прекращение действия патента сделало "легальными" на американском рынке и многие европейские разработки. Вдобавок Хадсон купил лицензию на новый мотор братьев Додж и на следующий год заказал у меня всего двести тысяч моторов — причем твердый заказ всего на сто двадцать, а прочее было опционом — они просто побоялись, что новый завод вовремя на пустят. Но они — пустят. А Форд вообще устроил товарищества — одно с Майбахом, а другое — с Биркигтом, и новый завод в Испании (по выпуску двигателей с лицензией Испано-Сюизы) должен был с Нового года выпускать по двести тысяч моторов. А еще уже в самой Америке строились два завода по выпуску германских моторов — так что тем летом никому в Америке русские моторы уже не нужны будут. То есть будут, но немного — мне все же пришлось самому вдвое снизить гарантию и последнее "преимущество" русских моторов стало гораздо менее убедительным.
Война, "все для фронта" — а у меня производство поршневых колец отъедало электричества столько, сколько потребно для выпуска впятеро большего числа снарядов. Потому что та самая "химия", которая делала эти кольца "вечными", давала на выходе страшно ядовитую гадость — шестивалентный хром. Как говорила Ольга Александровна, в количестве, достаточном чтобы все Поволжье сделать непригодным для жизни. Поэтому "гадость" пропускалась через специальную "печь", где в потоке плазмы все вредная органика разлагалась и на выхлопе получался "безвредный" пятивалентный хром. Плазма, понятно, "добывалась" с помощью электрической дуги — и власти "высочайше повелели" печь остановить…
Так что оказалось, что моторные заводы стали практически не нужны: внутренний спрос их потребить никоим образом не мог, и выходило, что даже если половину народу на моторных заводах выгнать, то все рано они станут работать уже в убыток.