— Я что, сумасшедший, с доносами бегать? — откровенно удивился фельдмаршал. — Да хоть бы ты три раза приложил руку, готов за то расцеловать и в ножки поклониться.

— Скажи я «нет», — с ненаигранной досадой ответил я, — не поверишь. Сказать «да» — натурально надо не иметь в голове ничего. Так чего ты добиваешься? А, знаю! Умным себя внезапно почувствовал. Ошибаешься, смышленый бы промолчал, а то как бы и тебя под чего нехорошее не подвел, раз уж совести не имею.

— Я совсем не то…

— Да мне плевать, что ты хотел! Как был полковником, так и остался. Ничуть не вырос здесь. — Я постучал пальцем по лбу. — Лучше бы в карты играл, а не в заговоры, и то предпочтительней по результатам.

Он только крякнул. В этом году успел просадить тысяч восемь, не меньше. Даже по моим доходам сумма излишняя.

— Я всерьез начинаю думать, что тебе пора на абшид и жить в имении. Доверить нечто серьезное…

— Я что, был плохим генерал-губернатором Кавказа?! — запальчиво вскричал герой мальчиков, собирающихся делать военную карьеру.

Я сам на свою голову лепил этот образ через газеты. Теперь пожинаю плоды. Господин Давыдов не иначе поверил в героический пропагандистский образ.

— Был, да закончился.

— И кого на мое место?

— Да Панин и останется, — без особой радости пояснил я.

— Значит, не стал с ними ссориться окончательно, — пробормотал Афанасий Романович. — Никита Иванович кость жирную получил и определенные рычаги воздействия. Не хочешь прямой конфронтации.

Дураком мой старый товарищ точно не является. Как и каждый высокий чин, имеющий отношение к политике, придворные расклады умеет считать замечательно. Никита Иванович Панин был наставником Дмитрия, но и сам по себе профессиональный дипломат, мягкий, осторожный, любезный и приветливый со всеми. С приходом нового императора к власти оказался на первых ролях и умело воспользовался положением, протащив множество своих креатур и родственников на важнейшие посты. Его идеи мне частенько не по душе, однако человек он непростой и с серьезной поддержкой. Топить сразу скорее вредно. Потому и с рокировкой на посту канцлера все не так просто. Выгоднее тихо договориться.

Его брат, Петр Иванович, напротив, прямолинеен, резок, порою груб и имеет склонность откровенно высказывать свое мнение даже тогда, когда это могло не понравиться лицам весьма влиятельным. На военной службе с четырнадцати лет и неплохо показал себя в боях. Рос в чинах и награждался за реальные достижения. К обязанностям своим относился ревностно, но характер у него оказался сложный, во всяком случае, без моей и брата поддержки высоко бы не поднялся. Он о том знал и меня уважал. Идеальная фигура для компромисса с кланом Паниных.