– Впустую это всё, – говорил он.

Ветров не желал его слушать: он получил задание исследовать Лавра, и, значит, тут нечего обсуждать. Товарищу же Саркисову он изложил известную ему версию, что, мол, подопытный во время сна иногда получает реальные знания о событиях, ещё не произошедших. И что весьма ответственные люди заинтересованы в изучении феномена. Лавр благоразумно помалкивал, но директор, не сумев перебороть сомнения, обратился напрямую к нему.

– Это правда? – спросил он.

– Да, да.

– Хм. И как раз именно вы разрабатываете прибор для уличения людей во лжи. Это оригинально. Что же вы такое предсказали?

– Я не уполномочен об этом говорить.

– Поверьте, – вмешался Ветров, – это так. Товарищ Гроховецкий заранее сообщил нам о некоторых политических событиях, знать о которых не мог.

– Это что, какие-то тайные события?

– Нет… Они известные, но не надо, чтобы кто-то узнал о нашем источнике информации. Ну, то есть… что мы заранее знаем то, чего они там ещё не знают сами. – Он приложил руку к груди: – Поверьте, профессор, это не из недоверия к вам. Просто посмотрите, нет ли особенностей в мозгу данного товарища.

– «Данного товарища», – фыркнул Лавр. – И ты учился в Литературном институте!

Ветров замолчал, набычился, повращал глазами и спросил сурово:

– А откуда ты… Кто тебе сказал, где я учился?

– Во сне увидел.

– Так… Похоже, ты нам не всё рассказал о своих снах.

– Это мои сны, и я не обязан рассказывать о них. Ты знаешь, почему я к тебе обратился, но здесь не место это обсуждать.

– Да, помню, как же. Это… эээ… простите, профессор, что опять темню. Это некоторые нехорошие события в будущем. Товарищ хочет их предотвратить.

Профессор хлопнул себя по коленям и встал.

– Мне ваши тайны не нужны, – сказал он. – Мы занимаемся тайнами мозга! Изучим и вас, товарищ! Если в структуре вашего мозга есть особенности, мы их найдём.

Он заложил руки за спину и, прохаживаясь по кабинету, прочитал им лекцию об устройстве главного «думательного» и управляющего органа человека.