Та стала объяснять:

– Господин Алексиус освобождает всех слуг. А за работу платит жалование. Но часть жалования удерживает, чтобы вернуть стоимость раба. Мне еще почти три года нужно отрабатывать. Хотя я уже почти мину скопила! Смогу и раньше вернуть денежки! Где мне их здесь тратить?

– А что делают слуги после того, как выплатят долг?

Лина усмехнулась:

– Таких еще нет. За год, и даже за полтора, столько денег не скопить. Но… – она задумчиво потерла кончик носа. – Господин сказал, что никого после выкупа держать не будет, если кому уйти захочется. А кто не захочет – может остаться и еще больше жалование получать. Я думаю, почти все останутся. Здесь хорошо. Господин Алексиус добрый и щедрый. Харчи опять же… Еще господин говорил, что скоро будет дома для слуг строить. Представляете? Отдельный дом! Я тогда и замуж смогу выйти… – Лина мечтательно закатила глаза.

Внимательно оглядевшись вокруг, Пандора поразилась своей недогадливости. Как же так вышло, что за два месяца она так и не узнала об этом? Хотя… Слуги с ней почти не говорили… Девушка остро ощутила свою чуждость и одиночество. Никому здесь нет до нее дела. Более того, она единственная рабыня в этом доме. Единственная! Как же глупо и наивно с ее стороны было надеяться хоть на что-то… Только ей Алексиус совершенно сознательно не дал ни единого шанса на освобождение! Осознание этой чудовищной несправедливости затопило ее мысли и чувства.

Лина с беспокойством следила, как бледнела Пандора.

– О боги! Госпожа! С тобой все хорошо? Присядь…

– Все в порядке…

– Нет, нет. Присядь… Сейчас принесу вина.

Пандора собрала последние силы, гордо подняла подбородок, расправила плечи и, не глядя ни на кого, направилась в свою комнату.

4

Пандора долго не могла сомкнуть глаз. Сердце обжигали злость, боль и отчаяние. Она достала из-под матраса бронзовый кинжал и долго любовалась отсветом лампад на его потускневшем лезвии. В голове вертелись слова данной Алексиусу клятвы. Как же там было? «Пусть боги покарают ее и любого другого…» Так в чем же состоит благоразумие простой рабыни, в котором она клялась этому лжецу? Если сам Алексиус заставит ее потерять благоразумие, будет ли этого достаточно, чтобы обрушить на него кару богов? Или роль божественного возмездия ляжет на ее плечи?

А может, все совсем не так и ей уготовано быть вместе с этим человеком? Что, если сейчас она просто противится своей судьбе?.. Вдруг нападение на их поместье, плен, расставание с отцом – это кара богов за ее ошибки: за то, что она оступилась во время священных аррефорий или за то, что отговорила отца дать Алексиусу свободу… Ведь незадолго до той кошмарной истории со спартанским шпионом отец раздумывал о том, чтобы отпустить Алексиуса, но она была слишком зла на раба после того случая на торжественном шествии… Что обещали боги, что предсказывала Лисимаха? «Судьба собьет тебя с ног»… Что же это означает?!