Пандоре вдруг представилась невозможная картина: год за годом Алексиус служит у ее отца, умножая его богатство, участвует в пирах и застольях, завоевывая уважение и почет. Все шло к тому, что рано или поздно отец освободил бы этого раба. А потом… Мог бы отец выдать ее за Алексиуса замуж? Сначала эта мысль показалась ей чудовищной и возмутительной. Но она вдруг вспомнила услышанный в Афинах рассказ про трапезита Дромоилида, бывшего раба, служившего в меняльной лавке. Дромоилид принес своему хозяину столько денег, что тот освободил его, а позже выдал за него свою дочь, отдав трапезу в приданое. Кажется, сейчас этот Дромоилид стал уважаемым человеком и владел не только трапезой, но и какими-то лавками и складами в Пирее. Пандора могла припомнить несколько таких историй. Боги любят шутить и надсмехаться над смертными…

Глава 26

Глава 26

1

Алексей вернулся под вечер пятого дня. Весь обратный путь он размышлял, что сказать Пандоре. Его давно мучили сомнения, честно ли держать девушку в безвестности. Сначала он и сам с трудом мог объяснить себе, что побудило его к скрытности. Да, он боялся дать Пандоре ложную надежду: она уже пропустила два корабля, один – из-за болезни, второй – из-за полученного им сообщения. Ей было бы тяжело смириться и принять очередной упущенный шанс.

Но главная причина была в другом. Только на обратном пути Алексей сумел наконец отчетливо осознать ее. Что было бы, расскажи он обо всем Пандоре? Что бы она почувствовала? Вымученную признательность? Обязанность «расплатиться»? От одной мысли об этом Лешу передергивало. При всей своей любви к Пандоре он не испытывал иллюзий относительно ее чувств и понимал, что она ненавидит и презирает его. Он так же видел, что она всей душой стремится домой, в родной город. Что бы ощутила она, узнав, что он хочет отправить ее в Афины? Смятение? Неловкость? Вину? Зачем все усложнять?

Да и сам Леша. Он не может, не должен думать о любви. У него есть миссия, его долг. А привязываться к кому-то и привязывать кого-то к себе… Это слишком сложно и тяжело. С того момента как девушка появилась в его доме, он не мог сконцентрироваться на работе. Гораздо проще быть одному, хотя это и очень больно…

Однако, стоило признать, в работе над «Природой вещей» Пандора очень ему помогла, и вовсе не исправлением ошибок. Когда она была рядом, он словно писал для нее. Пытался, донести, доказать, отстоять свои мысли, объясниться до конца. И порой ему казалось, что она начинает прислушиваться к его аргументам, начинает думать и сомневаться.