Воцарилась тишина, никому не хотелось кричать и клеймить, потому что легко оказаться в невыгодном свете перед товарищами.

– Тогда какое же общество мы строим?

– Сверхцентрализованную партийную диктатуру, если выражаться языком времен Гражданской войны. И одновременно это – первый уровень будущего социалистического государства. Можно было бы сказать, что второй уровень, но, к сожалению, сейчас членство в партии довольно формально, поэтому до авангарда она уже не дотягивает. К великому сожалению. Каждое сообщество людей, объединенных вместе, что трудовой коллектив, что государство в своем развитии проходит четыре стадии. Первая – установление порядка, правил общежития и дисциплины. Партия на этом этапе национализировала частную собственность, провела индустриализацию, организовала жесткую систему управления, победила в войне, наконец. Вторая стадия – формирование элиты общества, которая добровольно и сознательно проводит в массы общую линию руководства. Партия пока не стала такой элитой, повторюсь, к великому сожалению. Тут вы и застряли.

– И что, по-твоему, надо делать? – Шелепин откинулся на спинку стула и рисовал кружочки на листе бумаги, очень глубоко задумавшись.

– Чтобы построить социализм, его надо строить. Сам по себе он не возникнет. И первый шаг в этом направлении – СЭЗ. Мы взяли под общественное управление один поселок, теперь пытаемся распространить наш опыт на весь район. Тут имеет место эволюция управления. Не надо никаких революций, пожалуйста. Не надо ничего ломать, чтобы на обломках начинать строить. Все идет очень правильно и ускоряться не надо.

– Ну, ты, парень, наговорил… лет на пятнадцать потянет! Зачем этого "пи-пи-пи" козла слушать? – вставил матершинник Шелест.

Я рассмеялся:

– Забудьте все, о чем я вам говорил. Запамятовал, что надо говорить только то, что вы хотите услышать. Чего меня на самом деле слушать, глупого щегла? Можно мне быть свободным?

– Игорь, подожди в приемной, – Косыгин был очень недоволен и не скрывал этого.

– Перерыв полчаса, – тут же среагировал Леонид Ильич Брежнев.

– Ты что творишь, сопляк! – гневно тиранил меня Косыгин. – Совсем мозги просрал?

– Да что я сделал? Меня спросили – я ответил. Что мне? врать надо было? Да к тому же в их болоте круги от моего камушка мигом затянутся. Еще совещание не кончится, а обо мне забудут. Гораздо важнее Суслова сковырнуть.

– А ты откуда знаешь? Ты же в приемной сидел, – Косыгин смотрел уже ехидно.

– Тоже мне бином Ньютона. Он, когда из зала выбегал, такое кричал! Последняя ворона у ЦУМа все поняла.