– Как будто ждали… Ладно звони Кутепову, а потом Долгополову.

В моей голове зашевелились мысли о заговоре, только кто бы мог его устроить…

– Тут еще вот какое дело – Сергей Афанасьевич куда-то пропал. Оставил записку, что поехал к другу, возможно, там останется жить. Он нам сильно помог со следствием…

– Он полковник КГБ. Его, скорее всего, убрали от скандала подальше… Все, звоню завтра с утра.

Кутепов выслушал Нонну молча, а потом сказал:

– Оставить панику. Увольнение сельского директора – это прерогатива заведующего РОНО, а в нашем случае – это Долгополов. Министр не может этого сделать… Короче, Нонна Николаевна, еще повоюем. Я звоню Данилову и Косыгину, все проясним.

Началась телефонная война, которая длилась четыре дня и ее вершиной стал звонок Косыгина Шелепину.

– Саша, ты когда последний раз читал "Комсомольскую правду"?

– Да вот, на столе лежит. Крутые события завертелись.

– Саша, скажи, зачем ты посоветовал Прокофьеву снять Карасеву с директорства?

– Алексей Николаевич, а как иначе? Там же школьники ножами убили двадцать человек! Уму не постижимо! Вся общественность на дыбы встала. Такое нельзя замалчивать, это не по-коммунистически.

– Саша, а ты не думаешь, что вмешиваться в работу подчиненных мне Министров – это не совсем правильно с твоей стороны? – тихим голосом спросил Косыгин.

– Я не вмешивался, а дал дружественный товарищеский совет, как бы я поступил на его месте.

– Ты хочешь обсудить этот вопрос на Политбюро? Там я бы смог объяснить, что является дружественным советом, а что вмешательством в работу Совета Министров. Есть еще один маленький вопрос: кто стимулирует "Комсомольскую правду" писать неправду? Защищаться от нападения двадцати пьяных уголовников, которые шли в село мстить за побитых товарищей, совсем не то, о чем пишут в газете.

– С этим следует разобраться и посоветовать товарищам внимательнее относиться к материалам, которые они публикуют.

– Так до чего договоримся? Мне снимать Прокофьева или отзовете свой совет?

– Я позвоню…

– Хорошо, пусть он меня наберет, когда во всем разберется. Ну, а глупости в газетах – это и вовсе ваша вотчина. Думаю, вы понимаете, что у меня есть все протоколы следствия, а не только слухи.

– Да. Я все понял.

– Я его жду у себя завтра в 16.00. Всего доброго, Александр Николаевич.