С мечтательно улыбкой на лице, думая о том, чем бы нам ещё поскорее огорошить весь остальной мир, я медленно, разумеется для моего трайка, то есть на скорости не свыше восьмидесяти километров в час, проехал через город, выехал на шоссе, ведущее к ресторану на берегу реки, и вскоре был там. На стоянке стояло три машины, две двадцатьчетвёрки и «Зим», причём этот здоровенный лимузин приехал совсем недавно. От слегка приподнятого капота, когда я проходил мимо, тянуло жаром. Похоже, что у кого-то закипел по дороге двигатель. Сначала я прошел на кухню и заказал там два десятка шашлыков из осетрины, а уже потом направился к шалашику у самой воды. Мне хотелось посидеть в тени огромной вербы за столом в этом шалашике, хорошенько поесть и помечтать о том, какой станет империя под названием Советский Союз к тому времени, когда мне снова стукнет шестьдесят, если мы сумеем переломить ход истории. Беспечно шагая по дорожке, мощёной дубовыми чурбаками, врытыми в землю торцом, я заметил справа странную компанию.

На некотором отдалении от того шалашика, к которому я шел, за столиком разместилось шестеро довольно крупных мужиков мрачной наружности. Пятерым было лет эдак под сорок, а шестому уже за пятьдесят. Одеты они были в далеко не самые шикарные костюмы и у всех воротники белых рубах были выпущены поверх воротников костюмов. Вели себя эти типы сдержанно, с явным достоинством, снисходительно кивая двум официанткам, обслуживающим их столик. По наколкам на их руках я сразу сделал вывод, что это уголовники, причём не из числа рядовых и скорее всего именно они приехали на «Зиме», причём мчались в ресторан, как угорелые. У меня сразу же мелькнула мысль: – «А не по мою ли душу вы сюда явились, хлопцы?», а если так, то кто-то точно стуканул, что я сюда еду. Усмехнувшись, я вошел в свой шалашик. На столике лежала картонка с надписью – «Заказан», ну, так это же я заказал столик. Я сел за столик вполоборота к компании уголовничков и закурил, думая о том, чего же это им из-под меня нужно? Толкач не говорил мне ни слова о том, что мне нужно поостеречься. Наоборот, он как-то сказал, что местная босота меня и сама побаивается, зная, как я дерусь.

Эти же типы меня, судя по всему, не боялись. Они то и дело посматривали в мою сторону и о чём-то тихо шептались. Я мог, конечно, вызвать на связь Дейра и тогда Бойл дал бы мне на них ориентировку, если они дожили до тех времён, когда всю эту публику оцифровали, или наделали таких дел, что те вошли в анналы милиции. Во всяком случае паниковать я даже и не собирался и такую уверенность мне давал куэрнинг. Прошло минут десять, как я выкурил сигарету, а официантка к моему столику так ещё и не подошла. А между тем уголовная братия пила пиво с водкой и заедала его шашлыком из осетрины, но громко своих чувств не выражала. Прошло ещё минут семь и я хотел было встать и отправиться на поиски официантки, как из уголовного шалаша ко мне направился здоровенный верзила в чёрном, чуть ли не похоронном, костюме с широкими клешами. Он подошел ко входу в мой шалаш, бросил взгляд на пачку «Мальборо», в зубах у него торчала беломорина, цыкнул зубом и спросил: