Алексей помолчал, но продолжать не стал. Пошел к мастерам слушать их жалобы на выбитый зуб и злого графа. Тени Алексея улыбнулись мне благодарно, за спиной их подопечного. Один даже поклонился слегка, приложив руку к груди.

Восприняв общение с царевичем как отметку об окончании послеполетного периода неудовлетворенности результатами, на берег потянулись «курсанты» пилоты. Всем хотелось услышать байки и задать Тот Самый вопрос.

Пришлось возвращаться, обсуждать с мастерами дополнительные стопоры на сектор газа, проверять отсутствие трещин в силовом наборе, придумывать, что еще можно сделать. А небо над головой продолжало беспечно подмигивать нам солнцем, закрываемым редкими облачками.

Вечером помирился с Федором, запили здоровье его зуба, закусили… Еще помню, как уверял, что господа наверху не видел. Вроде и еще что-то было — раз голова на утро гудела. Но как говорят, «было, и быльем поросло». То есть, все случившееся обдумано, оговорено и ушло в народные предания. Аминь.

Обещанные царевичу два дня растянулись в четыре. Самолет потерял «подарочный» вид, и стал больше походить на рабочую лошадку, с затертыми, но заметными потеками масла. Засунутой под стрингер и забытой тряпицей. Запахом «Титана» в кабине. Поспешными, исправляющими, штрихами краски на лимбах приборов.

Еще самолет обзавелся именем на светло-сером боку — «Аист». Мое предложение, назвать, по результатам испытаний, аппарат «страусом» — поддержки не получило. Народу не понравились пояснения о способностях упомянутой птицы к полету.

Зато мастера сошлись во мнении, что когда матерящийся аппарат пролетал прямо по их… эээ… спинам, закопавшимся в упругий дерн — было очень похоже на аиста. Только что кончики крыльев черным покрасить. Ну, да… и лягушку в зубы.

Кстати, лягушки, может, и нет. А вот нитки водорослей с килей снимать пришлось. После чего все свободное время проводил за пересчетом проекта. Изменений море, и все они добавляют вес. Так что, сложнее не придумать, как усовершенствовать прототип, а найти способ облегчить его.

Времени начало ощутимо недоставать. В Долину пришла весна. Не климатическая, а технологическая. Народ воспылал «полетом Аиста». Никак не ожидал такой реакции. Достаточно сказать, что двигатель теперь пытались прикрутить ко всему, что только можно, вплоть до граблей. И в каждой шутке есть только доля байки — остальное, чистая правда.

Сломали наш первый велосипед. Понятно, что он стал одним из головных проектов моторизации. На него поставили пяти лошадиный газовый коловратник. На самом деле, выход мощности у агрегата был менее двух лошадей — одна камера двигателя работала как компрессор, снижая, более чем вдвое, паровую мощность.