Гладил рукой витки обмоток на столбах, ощущая под ладонью оплавленную неровность меди.

— Скажи мне, Карп. Отчего об Этом раньше молчали?

Наш «хозяйственник по научной части», встретивший у причала, и приведший на руины, в глаза не смотрел, перебирая в руках обрывок ремня генератора.

— Ваше Сиятельство…

Удивленно на него посмотрел. С чего вдруг из него официоз полез?

— … подарок готовили. У нас светильники уже сквозь стену зажигать выходило. Хотели Алексея Петровича боле всех удивить.

Повернулся к столбам. Так вот что они мне напоминали! Генераторы Тесла! А почему два? Да еще с намотанными банками конденсаторов. Куда этих электриков понесло?

Память услужливо залезла в забытые архивы, добывая из них не столько научную информацию, сколько страшилки. Жил такой гений на переломе девятнадцатого и двадцатого веков — Никола Тесла. Чудеса творил, которые не все повторить могли. По некоторым теориям даже Тунгусский взрыв на его эксперименты списывают. И самое обидное, что эта область уже вне моих знаний.

Перевернул вверх дном распоротый бочонок одного из конденсаторов, уселся на его относительно чистое днище. Мысли о Тунгуске слегка прослабили ноги.

— Выжил кто?

Хозяйственник взглянул на меня, и снова начал шарить глазами по полу.

— Живы все. Мастер только плох. Нутро у него отбито. Не слышит ничего. У лекарей все.

Осмотрел еще раз слегка дымящееся поле научного эксперимента. Производство раций у нас явно остановится. Электроншики не пострадали, значит, шифровальную часть к существующим станциям еще сделать можно. Не катастрофа. Стекла в окружающие дома вставлять надо. Но стекол нет. Погода мягкая. Переживем. Так что эти «Николы» открыли?

— Веди, Карп, к вредителям.

Кивнул на приветствия медиков, обтирая на ступенях медпункта почерневшие берцы. Люди выглядели пришибленно, будто ударная волна прошлась по всем. Говорили тихо, в глаза мало кто смотрел.

Мастер действительно был плох. Один из подмастерьев мало чем уступал своему учителю. Лишь второй подмастерье смог говорить. Сидел в изголовье лавки на корточках, склонив голову и вслушиваясь в увлеченный шепот юноши. Потом похлопал его слегка по груди.

— Поправляйся. За мастера помолись. И не кручинься, не держу на вас зла. Даже награжу, коли все на ноги встанете, да дело до ума доведете. Но чтоб больше без тайн!

Подмастерье изобразил мелкие кивки. У него даже пот на лбу выступил. Уступил место медикам. Мысли бегал под черепом, натыкаясь только на белые пятна незнания. Вот и началось! Ученики пошли по неведомым тропкам…

Закурил на крыльце, глядя в черноту неба, полную звезд. На крыльцо, вслед за мной, вышел старший медик. Пытался вспомнить, как его зовут. Память пасовала.