Момент истины наступил довольно скоро. По левому борту острова пропали, открыв водный простор, теряющийся в дымке. Самолет шел по кромке берега, без признаков поселений. Сверху давили облака, снизу плыли рваные клубы тумана. Правый двигатель чихнул и встал. Царевич оперативно выдернул стопор, освобождая винт. Многострадальный левый двигатель продолжил уверенно работать. Алексей потыкал вниз

— Смотри, вон туда можно, там бухточка малая и пляж песчаный.

Пожал плечами.

— Тут куда угодно можно. Будем тянуть до последнего.

— Куда тянуть? Может, мы уже оставили Асаду за кормой.

— Это вряд ли. Залив идет на север, точнее, с севера. После Асады он бы шел на северо-запад. И Асада аккурат на переломе.

Левый двигатель фыркнул, прерывая наш спор. В кабине повисла напряженная тишина. Мотор, плюнув парой выхлопов на нашу топливную скупость, решил поработать еще чуток, неуверенно набирая обороты

— Ты сам учил, место заранее подобрать, да проверить его многажды.

— Это верно. Но в этом полете, коли правильно все делать, нельзя даже взлетать было…

Мотор чихнул, соглашаясь. Прозрачный круг винта распался на мельтешение останавливающихся лопастей. Алексей прислушался к двигателю, надеясь на его реанимацию, тяжело вздохнул и выдернул второй стопор. Помолчали.

— Вот теперь высматривай место впереди. С нашей высоты мы еще километра три с гаком протянем.

Клюнувший носом самолет предоставил удобный обзор вперед. Царевич водил по панораме биноклем, только толку от этого было мало. Вода да деревья. И еще камни, торчащие из воды. Берег по правому борту плавно изгибался, переходя в небольшой мыс, за которым угадывался еще один выступ, а значит, между ними бухточка. Сто секунд до посадки.

Алексей, вглядывающийся в дымку прямо по курсу, удивленно доложил

— Коли не мерещится, впереди лодка. А может бревно крупное. Не разобрать.

Потом он глянул на врущий высотомер и добавил:

— Не дотянем.

Покивал, стараясь разглядеть что-либо. Серая хмарь, рябь волн и ничего более. Благо, и россыпь камней кончилась.

— Ракетой сигнальной пальни. Хуже не будет.

Царевич засуетился, отстегнул ремни, полез руками под сиденье. Сделал пометку в памяти переложить по-другому сигнальные средства с оружием. Выстрел в открытую секцию остекления громыхнул по всей кабине и зазвенел в ушах. Мотая головой, решил, что и над этим надо будет подумать.

— Пристегивайся… Закрылки.