--Ставру я верю. По крайней мере, верил до сегодняшнего вечера.

 --Отец, - вдруг прозвучал дрожащий голос Светланки, - ты же мне сам говорил, что не веришь, что дедушку убил дядя Волод.

 --Молчи, дочка! - Кнез стукнул ладонью по столу, - это не детского ума дело.

 --Я уж давно не дитя.

 --Не встревай, я сказал! Хорошо же вы моё задание выполнили, нечего сказать. Что скажешь, Ставр, Глава Собора русского? Ты со мной или против меня?

 --Великий Кнез, я всегда держал твою руку. Даже когда ты Орден этот проклятый на груди пригрел, я молчал в Соборе. Ибо нет страшнее, чем власть, раздираемая проти­воречиями. Но сейчас я прошу тебя, оглянись кругом. Русь на краю пропасти стоит!

 Ты хочешь народ к Христу привести силой. В народе смуты начнутся, кнезы местные - народ подлый, они на этом руки погреть захотят. Али сам не ведаешь? А тут войско это нагрянет, а кто встанет на защиту? Кужила - изменник, а может, и не он один? Кнезы ведь по-прежнему каждый на себя одеяло тянут. У них только за свою вотчину голова бо­лит, а до Руси им и горя мало. Каждый мнит - я-де не пропаду. Решай, Бран, ибо я уже решил. Надо -- в огонь и воду за тобой пойду, а против Руси нет!

 Бран резко поднялся и, не ответив ничего, вышел. За ним, пряча полные слёз глаза, вышла Светлана. Над столом повисла тишина -- такая тяжкая, что, казалось, её можно потрогать рукой. Вот так всегда. Подавай властелину истину в последней инстанции, и всё тут. А как глянут ей в глаза, сразу начинают крайних искать. А кто, скажите на милость, крайнее того гонца, что эту истину приволок? Причём, по высокому монаршьему повелению.

 Неудивительно, что во все времена царедворцы учились не правду говорить, а то, что монарх услышать желает. Как-то и не очень хочется их за это осуждать. Жизнь человеку даётся единожды и не хочется, чтобы было мучительно больно ни в чём не повинной шее -- от петли ли, от топора... согласитесь, разница не столь уж принципиальна.

 --Так, -- подал голос Акела, когда Бран с дочерью вышли, -- по-моему, самое время внести в этот бардак приятное разнообразие.

 --Что предлагаешь? - деловито спросил Андрей.

 --Грузимся на наш коврик. По дороге вас всех высаживаем в Леоновке. Волод, Ласка и я летим в Светлоград. Ты меня убедила, стрекоза, - повернулся он к торжествующей Ласке, - но, смотри мне, юное дарование! Если засветишься, я тебя самолично, с разрешения дядьки, конечно, ремнём выдеру. Я старый, мне уже можно. Потом возвращаемся в Леоновку. Вот только как с тобой связь установить, боярин, если вдруг срочно потребуется?