Перед читателями проходит целый ряд картин из жизни революционной России, в которых скрытая в глубине души Святая Русь выходит победительницей над Россией красной. Вот крестный ход в день Святого Николая 9 мая, на который многие шли причастившись, как на смерть, и где сам Ленин, стоя на балконе, «насчитал» свыше 400 тысяч народу. Вот верные узнавшие о готовящемся, после его резкого против большевиков выступления патриарха Тихона, и решившие его не дать, ударить в набат, и его отстоявшие. Вот русский крестьянин, который на Соборе, перед выборами патриарха, так формулировал от имени крестьян их стремления сохранить единую Русь. «У нас уж нет больше царя. Нет отца, которого бы мы любили. Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим патриарха». Вот картина религиозного диспута, где старенький священник тремя словами «Братья, Христос Воскрес!» побеждает многоречивого безбожника и т. д. По всей книге рассеяны эти живые доказательства основной мысли автора, его основной веры. Не одни вершины захватила вера, до самых низин крестьянского быта проникла она, Церковью освятила всю жизнь, всюду русскому человеку сопутствуя. И хоть и способен он в момент буйства все забыть, в самую бездну кинуться («так и тянет его в нее заглянуть», говорил Достоевский во «Власе»), но редко, когда он не опомнится и не принесет столь же великого покаяния, как велик был грех.

Князь Трубецкой, следуя за Достоевским, которого он часто цитирует, не идеализирует русский народ. Он считает, что много в нем темного, тяжелого, греховного, но жива в нем Святая Русь и не переводятся те неведомые никому праведники, которыми Россия и спасется. Обратив свой взор от России к Европе, автор и в ней не видит успокоения. Наоборот, тяжелые тучи нависли над ней, тяжело в ней дышать и хочется верить (автор верит вместе с Достоевским), что может быть, именно Россия своим страданием принесет очищение и Европе.

Князь Трубецкой твердо верит во вселенскость Православной церкви. Для Православной церкви он, как и его брат князь Евгений Трубецкой, письмо которого он приводит, не боится (а как бы даже желает) преследований. Он знает, что Церковь от них лишь крепнет, очищается, растет. Настроенный миролюбиво и любовно к инославным, в особенности к католичеству, князь Трубецкой мечтает о соединении Церквей, скорбит о духе непримиримости, который долго господствовал в отношении вероисповеданий друг к другу и радуется всякому проявлению добрых чувств. В деле некоторого сближения Церквей, которое приходится теперь наблюдать, несомненно, значительную роль сыграл князь Трубецкой своим влиянием. Его мечта, которой он заключает книгу, была о том, как на возглас Восточной Церкви «Христос Воскресе!» Западная Церковь радостно ответит «Воистину Воскресе!».