Уступив их просьбам, она намеревалась приехать в Лондон 27 марта и остаться там до конца лета. Графиня должна была продать своё имущество в Швеции и с этого времени постоянно находиться с Еленой Петровной.

За 10 дней до отъезда из Остенде Елена Петровна потеряла сознание сидя в кресле. После этого она ещё несколько раз падала в обморок, и врач диагностировал у неё серьёзное заболевание почек. Из Эльберфельда приехала Мэри Гебхард, чтобы по очереди с графиней ухаживать за больной. Поскольку местный врач считал, что пациентку уже не спасти, графиня телеграфировала в Лондон, и оттуда сразу же примчался теософ доктор Эштон Эллис. Три дня он массировал обездвиженное тело Е. П. Блаватской. Наступило кратковременное улучшение, но вскоре стало ясно, что Блаватская умирает. Госпожа Гебхард предложила составить завещание, поскольку смерть в чужой стране без завещания вызвала бы массу сложностей. Поэтому на следующий день к ним должен был прийти американский консул в сопровождении юриста и бельгийского врача.

Во время своего ночного дежурства графиня с ужасом почувствовала тот особый, едва уловимый запах, который порой исходит от больного перед самой смертью. Она не верила, что Елене Петровне удастся дожить до утра. Полностью измученная, сиделка не заметила, как уснула на посту. Каково же было её удивление, когда утром она увидела Елену Петровну, которая сидела на постели и просила подать ей завтрак. По словам Е. П. Блаватской, ночью ей предложили выбор: пойти по простому пути и умереть или продолжить работу, рискуя столкнуться с ещё большими трудностями, чем ранее[817].

Весёлое же зрелище предстало перед глазами юриста, врача и консула! Врач всё повторял: «Но она должна была умереть… она должна была умереть». В его практике пациенты в столь тяжёлом состоянии ранее никогда не выздоравливали. С завещанием всё шло гладко до тех пор, пока не выяснилось, что Блаватская намерена оставить всё своё имущество графине, а не родственникам. Юрист выразил опасения, что графиня воспользовалась состоянием Елены Петровны и повлияла на её решение, на что Е. П. Блаватская рьяно возразила. Дабы избежать сцены, госпожа Гебхард осторожно пояснила: «Быть может, если бы Вы знали ценность имущества, которое мадам Блаватская собирается отписать графине, Вы бы не стали более возражать. Ведь случись ей умереть, денег не хватило бы даже на то, чтобы покрыть расходы на похороны».

Спустя несколько часов с завещанием было покончено. Уходя, американский консул со смехом сказал: «Что ж, думаю, для умирающей Вы достаточно утомлены!»[818].