Бертрам Кейтли (1860–1945)

Спустя три недели после прибытия Е. П. Блаватской в Лондон на свет появилась новая Теософская Ложа. Олькотт вспоминает: «Группа из четырнадцати молодых людей объединилась, чтобы сформировать Ложу Блаватской, ставшую впоследствии всемирно известной. Выбор названия был обусловлен открытым выражением преданности той, чьё имя оказалось уже достаточно запятнано интригами Куломбов и миссионеров»[822]. Книга заседаний Ложи Блаватской хранит запись с первого торжественного собрания о том, что «целью ложи является активная деятельность»[823].

Второе заседание состоялось 25 мая, на нём было принято решение начать выпускать журнал и основать издательство. Бертрам Кейтли в своих «Воспоминаниях» поясняет, откуда возникла идея о выпуске собственного журнала:

Блаватская понимала, что пройдёт по меньшей мере год, прежде чем «Тайная Доктрина» будет готова для печати; поэтому она настаивала на необходимости общественной пропаганды идей ТО или иной внешней деятельности; единственным способом сделать это было создание журнала под руководством Е. П. Блаватской. Журнал было решено назвать «Люцифер: несущий свет», и мы занялись необходимыми приготовлениями[824].

Соредактором «Люцифера» стала писательница Мейбел Коллинс, автор классического теософского сочинения «Свет на Пути». Именно в её доме в «Мейкотте» было положено начало новому предприятию.

Хотя первоначально Синнетт был против переезда Блаватской в Лондон, со временем он по-другому взглянул на вещи. В выпуске «Ревью оф ревьюс» (июнь, 1891 г.), опубликованном сразу после её смерти, он пишет:

…В последние годы жизни Е. П. Блаватской мы наблюдали за неуклонным ростом её мощи и влияния. На её приёмах можно было увидеть толпу народу, её дух и энергия вернули Обществу былой напор. В её присутствии воплощались разнообразные идеи по распространению теософского движения, а критики, уверенные в том, что интерес вызывают лишь «феномены» Блаватской, настоящие или фальшивые, могли на практике убедиться в ошибочности этого мнения: в последние несколько лет вся её энергия была сосредоточена на проповедовании теософской философии и этики, и ни один из её постоянных слушателей не имел ни малейшей надежды увидеть хотя бы незначительные проявления оккультных чудес.

Эти новые принципы Е. П. Блаватская пояснила в одном из выпусков «Люцифера» (февраль, 1888 г.).

«Оккультные феномены»… не произвели ожидаемого эффекта… Предполагалось, что образованные люди, в особенности деятели науки, признают существование новой, безмерно интересной области для размышлений и исследований, когда узрят физические явления, происходящие по воле человека, и не смогут найти им объяснения. Предполагалось, что теологи с одобрением воспримут доказательства, которых им так не хватает в век агностики, что душа и дух не пустой плод их фантазий – они столь же реальны, как физическое тело, и куда важнее его. Этим надеждам не суждено было сбыться. И природа, и цель феноменов были не поняты и превратно истолкованы…