На последнем выходе все было нормально, торпедолов шел по другую сторону маршрута торпеды, и мы ее опять видели.

Испытания закончились. Кроме Сливы, я никому уже о них не докладывал. К Алещенко ходил Тесовский.

Напомню, что шел 1991 год. В марте Украина (85 %) проголосовала за сохранение себя в составе СССР. Я проголосовал против. В августе Верховна Рада объявила о независимости Украины, но это было бумажное решение — все оставалось как бы по — прежнему.

1 декабря прошел референдум о выходе Украны из Союза. На этот раз около 90 % проголосовала за, я — против. Последовав призыву: «смотрите, кто идет» я понял, что лучше не будет. Долго. Но в одном стало лучше. Об этом — ниже, в главе «Попугай, говорящий на идиш». Но пока ничего не изменилось, мы продолжали работать по заказам ВМФ и Минсудрома Союза.

В декабре мы со Сливой были в Туле. Там находилось НПО «Сплав», головной разработчик противоторпедного реактивного комплекса «Удав1», в котором должен был работать «Таран». Решались вопросы о взаимодействии и финансировании. Была обещана полная поддержка. Более того, они предложили создать у нас лабораторию за их счет, чтобы не тонуть в вопросах, в которых они чувствовали себя неуверенно. Речь шла об информации о торпеде, ее передаче в другие подсистемы «Удава1» и согласования протоколов ее передачи. Особенно донимал их ЦНИИ «Гранит», разработавший для «Удава» прибор управления стрельбой, заставляя быть посредниками между «Морфизприбором» (разработчиком ГАС «Полином-Т») и «Гранитом».

«А мы ребята простые, с дула заряжающие, но у нас в Союзе, кто стреляет, тот и главный».

Деньги, в отличие от нашего института, у них были и они должны были их потратить в этом году и обещали сделать это, если мы согласимся. Более того, речь шла, кажется, даже о передаче фонда заработной платы.

Когда они узнали, что по специальности, полученной в институте, я специалист по системам управления и представляю, какую, куда и когда информацию направлять, они сказали — вот и начальника искать не нужно. Когда Слива сказал, что я «заведую» в Таране контуром сигналов, они сказали, что им это только на руку. Они попросили нас задержаться на два дня для согласования с начальством, и 20 декабря мы уехали обратно с письмом, подписанным гендиректором со словами «… прошу рассмотреть возможность создания в Вашем институте…». Дату помню, так как Нина дозвонилась мне в Тулу 19‑го и сообщила, что я стал дедушкой — 18 декабря родилась у Димы дочка Саша.

Доклад об удачной поездке в Тулу впечатлил Алещенко, но Бурау был решительно против лаборатории.