В. Н. Ламздорф записал в своем дневнике от 6 июля 1891 года: «Бесспорно, что материальным (выделено автором. – О. А.) результатом этого положения будет мир, но такой мир, который заключает в себе постоянную угрозу для держав, оставшихся вне союза, и который поэтому не произведет никакого морального (выделено автором. – О. А.) успокоения. Присоединение Англии к этой „лиге мира“, в какой бы форме оно ни произошло, не подлежит сомнению: настолько центральные державы и главным образом обе немецкие державы заинтересованы в сохранении status quo, настолько же и Англия желает, чтобы нынешнее равновесие сил не было нарушено в бассейне Средиземного моря в пользу Франции»¹⁴⁵³.

Англо-германское сближение продолжалось недолго, но достаточно для того, чтобы сделать невозможным возвращение Германии и России к прошлым отношениям. Сразу же после отказа Берлина от «договора о перестраховке» Гирс предложил возобновить переговоры о возможности возобновления договора в какой-либо иной форме. Гирс был искренен в своем нежелании дрейфовать в сторону союза с Францией, который был единственной альтернативой соглашению с Германией. 15 июня 1888 года он писал русскому послу в Берлине: «Союз с Францией в настоящий момент – полная бессмыслица не только для России, но и для любой страны»¹⁴⁵⁴. Однако Александр III был непреклонен. «Раз Германия не желает возобновить наше секретное соглашение, – отметил он 11 (23) июня 1890 года, – то достоинство наше не позволяет нам запрашивать, почему и отчего… Нет сомнения, перемена в политике Германии произошла, и нам надо быть готовым ко всяким случайностям»¹⁴⁵⁵. Это был запрет на инициативу Гирса.

Вслед за отказом от продления переговоров на юго-западных границах империи, на Волыни, в июле 1890 года начались девятидневные военные учения Варшавского и Киевского округов. Вслед за ними большие маневры в августе 1890 года были проведены под Нарвой. Русская армия отрабатывала план наступательной войны против Австро-Венгрии и оборонительной – против Германии и демонстрировала свою силу. «Новый курс» Каприви буквально подталкивал Россию к сближению с Францией. Уже летом 1890 года Швейниц отмечает неожиданное появление на большом параде в Красном Селе помощника начальника французского Генерального штаба генерала Рауля Буадефра: «Вероятно, его пригласили по совету генерала Обручева. Он был отозван из отпуска в Южной Франции и в большой спешке прибыл сюда»¹⁴⁵⁶. Швейниц не ошибался – Буадефр был приглашен на маневры в Нарву по приглашению Обручева¹⁴⁵⁷. «Обыкновенно его величество стоит на стороне военных», – отметил как-то Ламздорф¹⁴⁵⁸. Этот случай не был исключением.