На маневры прибыл и Вильгельм II, который в качестве шефа Выборгского полка должен был участвовать в них, защищая Санкт-Петербург от «немцев». Маневры продолжались десять дней, 10 (23) августа все было кончено. Их скоротечность объяснялась ожиданием скорого отъезда Вильгельма. Перед тем как он покинул Россию, в присутствии императора Александра III был дан грандиозный спектакль. На окопавшихся на трехверстном фронте «немцев» был обрушен удар русской кавалерии: «На широком фронте загромыхали орудия и около двух часов дня у сел. Черневицы на небольшом сравнительно пространстве, – вспоминал участвовавший в них капитан М. В. Алексеев, – чтобы завершить последнюю эффектную картину: 10 кавалерийских полков из леса бросаются в атаку, сотня орудий и тысяч 25 винтовок своей трескотней и громыханием заглушали разговоры рядом стоящего и дым совершенно закрыл и деревню, и лес, и войска. Неправдоподобно, но красиво, эффектно, что же желать большего?»¹⁴⁵⁹. Подобные учения и были нацелены на достижение красивого эффекта. Впрочем, на Вильгельма II ожидаемого впечатления учения не произвели, и инициативы к возобновлению русско-германских переговоров кайзер не проявил.

Зато это сделал представитель Франции. В августе 1890 года Буадефр пробыл в России 15 дней. В секретном донесении Военному министру Франции Шарлю де Фрейсине Буадефр сообщал о том, что он вел в России беседы о возможном союзе, которые носили частный и сугубо конфиденциальный характер. Точное их содержание генерал хотел, именно в силу характера этих бесед, изложить в приватном разговоре с Фрейсине¹⁴⁶⁰. Как на участника этих частных бесед Буадефр указывает на Обручева. Но если французский генерал вел политический зондаж с санкции своего правительства, его русские коллеги, судя по всему, действовали на своей страх и риск. Однако важно другое – уже летом 1890 года произошел довольно откровенный обмен мнениями двух сторон, определивший разницу в направленности основных военных усилий Франции и России.

С самого начала выяснились противоречия между французской и русской точками зрения на возможное военное сотрудничество. Обручев предлагал в случае нападения основных сил (⅔) Германии на Францию нанести удар по Восточной Пруссии, предоставив Франции роль обороняющейся стороны. В случае если ⅔ германской армии ударят по России, предполагалось, что русская армия начнет медленное отступление, а наступать со своей стороны должны были французы. Но в любом случае основные силы русской армии должны были быть нацелены против Австро-Венгрии, быстрый разгром которой, вслед за которым ожидался и распад Дунайской монархии, полностью изменил бы положение в центре Европы. После этого Германия осталась бы в изоляции против Франции и России. Подобный подход не очень понравился Буадефру, по понятным причинам предпочитавшим сосредоточение всех усилий исключительно на германском направлении. Без комментариев француз оставил и рассуждения своего русского коллеги о возможных послевоенных приобретениях: Эльзас и Лотарингия для Франции, Галиция и Босфор для России¹⁴⁶¹.