6 (18) июня 1887 года был подписан секретный русско-германский «договор о перестраховке». Обе империи обязались соблюдать благожелательный нейтралитет в случае войны одной из них с третьей державой. Это обязательство не относилось к войнам России против Австро-Венгрии или Германии против Франции, если они начнутся по инициативе Петербурга или Берлина. Германия признавала «исторически приобретенные» права России на Балканах, обе стороны обязались не допускать на полуострове территориальных изменений, следить за соблюдением режима Проливов. В случае если Турция отступила бы от принципа их закрытия для военных судов, она теряла преимущества территориальной неприкосновенности, гарантированной ей Берлинским конгрессом, а Германия и Россия обязались считать себя с ней в состоянии войны. Договор заключался сроком на три года с автоматической пролонгацией в случае, если одна из сторон не откажется от него¹⁴¹⁹.

К договору прилагался секретный протокол, по которому Германия обязалась оказать дипломатическую поддержку России «в целях восстановления в Болгарии правильного и законного правительства», обе страны согласились не допускать реставрации Баттенберга в Болгарии. Кроме того, секретная часть соглашения содержала следующее положение: «В случае, если бы Его Величество Император Всероссийский оказался вынужденным принять на себя защиту входа в Черное море в целях ограждения интересов России, Германия обязуется соблюдать благожелательный нейтралитет и оказывать моральную и дипломатическую поддержку тем мерам, к каким Его Величество найдет необходимым прибегнуть для охраны ключа к своей империи»¹⁴²⁰.

Между тем у Германии был и другие обязательства. 7 октября 1879 года в Вене был подписан австро-германский союз. Его первая статья предусматривала, что в случае нападения России на одну из сторон другая немедленно придет на помощь всеми вооруженными силами; союзники обязались при этом не заключать сепаратного мира. В случае нападения на союзников какой-либо другой державы предусматривался лишь благожелательный нейтралитет. В случае поддержки этой державы Россией автоматически вступала в действие статья № 1. Договор заключался сроком на пять лет, с последующей автоматической пролонгацией на трехлетие, если одна из сторон не заявит до этого о своем желании выйти из соглашения¹⁴²¹.

Договор «о перестраховке» с Германией давал определенное основание для расчетов Обручева, тем более что содержание австро-германского союза, «точный смысл его статей», выражаясь словами Гирса¹⁴²², оставалось неизвестным даже русской дипломатии. В целом эта ситуация была, конечно, более выгодна для Германии, чем для России. Бисмарковский баланс делал Берлин центром политического равновесия сил. Русская дипломатия и сам император Александр III, не отличавшийся, как известно, прогерманскими настроениями, как его отец, были готовы к улучшению русско-германских отношений, однако немцев не устраивала программа «союза двух императоров». Между тем развитие политических отношений в Европе в начале девяностых годов XIX века грозило перевести положение России в изоляцию.